Морана обернулась, а Тристан оказался так близко, что его теплое дыхание коснулось ее лба. Он встретился с ней взглядом: в его глазах пылала ярость. Но вовсе не злость заставила ее замереть. А легкая боль, которую она увидела в них, та, которую он пытался скрыть за сжатыми челюстями, которая заглушила ее собственный, внезапно вспыхнувший гнев.

Прижав руку к его груди, она почувствовала участившееся сердцебиение под ладонью.

– Ревнуете, мистер Кейн? – улыбнувшись, еле слышно поддразнила Морана.

Как она и ожидала, он подошел к ней вплотную. Обхватил ладонью ее затылок, намотал на руку собранные в хвост волосы и запрокинул ей голову. Покалывание пронеслось от головы по позвоночнику, соски напряглись, лоно сжалось. Морану поражало, что этому мужчине было достаточно вздохнуть в ее сторону, и ее тело само готовилось его принять.

– Не провоцируй меня, черт возьми, – пробормотал он ей в губы, удерживая в плену своего взгляда. – Ты пошла на встречу с незнакомым человеком в чужом для тебя городе, ничего никому не сказав. Ты говорила с ним, а потом вернулась в чертовски хорошем настроении. Кто он?

– Ты же понимаешь, что у тебя нет повода ревновать? – резонно спросила Морана.

В ответ он потянул ее за волосы, а второй рукой обхватил за ягодицы и прижал ближе.

– Кто. Он?

– Я не знаю, – честно ответила она.

Тристан замер:

– Не знаешь?

Морана помотала головой, нежно гладя его по крепкой груди:

– Я не собиралась скрывать это от тебя. Просто ты не отвечал на мое сообщение, поэтому я решила, что расскажу тебе позже. Кстати, нам нужно об этом поговорить.

– Ты пошла на встречу с мужчиной, которого даже не знаешь? – в неверии спросил он.

– Однажды он уже связывался со мной, – пояснила Морана. Его взгляд помрачнел, но она невозмутимо продолжила: – Сказал, что у него есть информация, поэтому я и встретилась с ним. Что ж, так все и оказалось.

Тристан наклонился, едва касаясь губами ее уха и царапая щетиной щеку:

– Ты делаешь себе только хуже.

Морана закатила глаза, ее дыхание участилось.

– Успокойся, дикарь. Ведешь себя как засранец.

Он прикоснулся губами к ее коже прямо под ухом и провел по ней языком.

– То, что я испытываю, вовсе не ревность, дикая кошечка. – Двинулся губами вдоль шеи, целуя ее кожу, как не целовал никогда. – Я знаю, что ты моя, и знаю, что все равно должен делить тебя с другими людьми. Это знание жжет в груди. Оно пробуждает во мне желание закинуть тебя на плечо, утащить в пещеру и трахать, пока ты не забудешь обо всем, кроме того, каково ощущать меня внутри.

Тяжело дыша от прикосновений его губ на своем плече, Морана, как и всегда, бросила ему вызов: