– Вот твое возмездие, – сказал он, истекая кровью. – Ты умираешь от потери крови, а твой сын смотрит без тени раскаяния. Вот что ты создал.

Габриэль, в потрясении глядящий на своего старого партнера, внезапно наклонился и встряхнул умирающего Марони.

– Где моя дочь? – воскликнул он, тряся его. – Она жива? Черт тебя подери, Лоренцо, скажи мне, где она?!

Марони хрипел и давился, выпучив глаза, а потом, обмякнув, упал на землю. Ищейка Марони умер спустя несколько минут после полуночи в луже собственной крови.

Морана в потрясении наблюдала за происходящим. Это случилось всего в трех метрах от нее.

Тристан дернулся рядом с ней.

– Оставайся здесь, – прошептал он ей в волосы, вышел из укрытия и двинулся к собравшимся.

Данте удивленно вскинул брови, заметив Тристана, но промолчал, а потом выбросил сигарету. Мужчины одновременно подошли к ее настоящему отцу и наклонились осмотреть тело.

Данте тщательно похлопал его по груди, достал конверт и переглянулся с Тристаном.

Отец Мораны что-то прохрипел, и Тристан склонился ближе, чтобы услышать его последние слова, а потом они с Данте встали и, тихо переговариваясь, подошли к двери склада. Морана не знала, что было в конверте, но сейчас ее это не волновало.

Габриэль продолжал трясти мертвого Лоренцо, спрашивая, где его дочь.

– Нам обоим знакома боль от потери дочери, – еле слышно произнес Габриэль, стоя на коленях в крови Лоренцо. – Вот только ты знаешь, что твоя дочь в безопасности, а я не знаю. И теперь не узнаю никогда.

Ее отец не отвечал.

Габриэль расхохотался, его смех становился все громче и истеричнее.

Морана вышла из-за колонны, глядя на него и чувствуя, что Данте и Тристан обернулись и сделали то же самое.

Тристан посмотрел на нее и помотал головой.

– Пойдем, Морана.

Взгляд Габриэля упал на нее, и он снова рассмеялся.

– Морана, маленькая шлюха в его постели.

Он так и стоял на коленях в крови и улыбался как сумасшедший.

– Ты не моя Морана! Я даже не знаю, кто ты, на хрен, такая!

Морана подняла пистолет и прицелилась ему в голову, пламенея от боли в сердце.

– Ты похищал девочек и продавал их двадцать лет назад? – спросила она дрожащим голосом.

Но Габриэль уже был не в себе и не мог ей ответить.

– Моя Морана пропала. Моей Мораны больше нет. Моей Мораны даже не существует! А я? Я бы убивал тебя каждый день, если бы мог. Я хочу, чтобы ты чувствовала боль, которую где-то испытывает моя девочка. Я хочу, чтобы ты истекала кровью так же, как она. Хочу, чтобы ты задавалась вопросом, почему папочка ее не любит, как наверняка задавалась моя малышка.