Тристан крепче сжал ее шею, и Морана, открыв глаза, уставилась на его горло.

– Посмотри, – его требование прорвалось к ней сквозь туман.

Неспешно, с колотящимся в груди сердцем Морана подняла на него взгляд.

И увидела, что эти невероятно красивые голубые глаза глядят на нее вовсе не с ненавистью.

– Ты именно там, где должна быть, – сказал он не терпящим возражений тоном. – И я точно знаю, кто ты такая.

– Кто я?

– Ты моя.

Морана почувствовала, как дрожит подбородок и щиплет глаза.

– Пускай ты родилась с другим именем, но ты Морана. Моя Морана. Ты девочка, ради которой я убил, и женщина, ради которой умру. Ты моя, и ты именно там, где должна находиться. Больше никогда в этом не сомневайся, поняла?

Морана понимала его слова, но все, на чем держался ее мир, рухнуло, вся ее жизнь пошатнулась, а будущее стало призрачным. В это мгновение, пока она прямо в одежде сидела вместе с ним под струями холодной воды и смотрела в его голубые глаза, значение имело лишь одно.

– Только не начинай снова меня ненавидеть.

Тристан вновь сжал ее горло:

– Знаешь, почему мне нравится так тебя держать?

Она помотала головой.

– Я чувствую твой пульс под своей ладонью, – произнес он, глядя на нее горящим взглядом и прикосновением пальцев завладевая ее жизнью. – Твое тело, твоя жизнь, твое сердце – все это теперь принадлежит мне. Доверь мне их сберечь.

Морана прижалась к его груди и разрыдалась из-за всего, что они потеряли. Но оба держались за то, что обрели.

* * *

– Я хочу, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов, – пояснил Данте, окидывая мрачным взглядом всех присутствующих в комнате мужчин и нескольких женщин. – Со следующей недели я возьму управление всем бизнесом на себя и хочу, чтобы вы явились и доложили мне обо всем, что утаивали для моего отца. Теперь все будет иначе, и если вас это не устраивает – дверь там. Катитесь к чертям.

Данте изменился. Морана не знала, что произошло и что он увидел в конверте, но Данте с безмятежной улыбкой устремился навстречу опасности, о чем, как она думала, даже не подозревал.

Морана смотрела на него через стол, присутствуя не в качестве друга, а в статусе выжившей наследницы Виталио на западе. Собрались и все остальные члены Клана, пребывавшие в потрясении от смерти Лоренцо Марони и внезапного возвращения Данте из мертвых.

Тристан сидел рядом с ним с таким же серьезным видом, его пристальный взгляд не упускал ни единой эмоции на лицах. Никто не вышел из комнаты. Данте кивнул.

– Хорошо. На этой неделе будем оплакивать кончину моего отца. Благодарю за то, что пришли.

Люди неторопливо покинули комнату, не перешептываясь, ничего не обсуждая. Морана заметила, как Лео Манчини, младший брат Марони, перед уходом бросил на Данте разгневанный взгляд.