– Это больше не повторится, – предупредил Марони.

– Очень на это надеюсь, – ответил он таким же тоном.

Черт подери. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как ощетинился Марони. Тристан Кейн продолжил есть. Никто не сказал ни слова, все неспешно возвращались к трапезе. Морана посмотрела в стоящую перед ней тарелку с супом, чувствуя, что аппетит пропал от сковавшего ее напряжения. Заставляя себя съесть хоть немного, она чуть не выронила ложку, когда внезапно в разрез ее платья скользнула рука и обхватила бедро так, точно имела на это полное право. Она знала, что он делал. Он испытывал ее.

Морана расслабилась и с силой сдвинула бедра, зажав его руку между ними в нескольких сантиметрах от пульсирующего лона. Тристан Кейн сжал пальцы, и ощущения от этого движения стрелой пронзили ее нутро. Она не стала разводить ноги или давать ему возможность пошевелить рукой. Он стиснул ее бедро и пальцами разжал ноги достаточно, чтобы высвободить руку. Морана сразу почувствовала, как ее коже не хватает его прикосновений, а по теплу, оставшемуся на месте его ладони, поняла, что на внутренней стороне ее ноги появится темный отпечаток. Ее будоражила мысль о том, что он прикасался к ней там, будоражило доказательство в виде следа на ее коже. Она была возбуждена.

– Морана, – голос Марони, пронзая холодом, прорвался через вызванное страстью оцепенение. Подняв взгляд, Морана увидела, как он вытирает рот салфеткой.

– Я сообщил твоему отцу о том, что ты здесь.

Морана напряглась, но не отвела взгляда.

– Замечательно. – Ее голос прозвучал беззаботно.

Марони скривил губы в ухмылке под бородой и обвел взглядом собравшихся.

– Позвольте представить вам Морану Виталио, дочь Габриэля Виталио.

Атмосфера за столом, прежде наполненная любопытством, но расслабленная, вмиг похолодела от этого объявления. Все взгляды устремились к ней, а Морана не сводила глаз с мужчины во главе стола. Он продолжил:

– Разумеется, она здесь в качестве гостьи, поэтому все будут относиться к ней соответствующим образом. Любой, кто увидит, что кто-то обращается с ней не как с гостьей, незамедлительно доложит об этом мне.

Морана услышала в его словах адресованное ей предостережение. Не стоит чувствовать себя как дома.

Марони пошел еще дальше.

– Она остановится в гостевой комнате на втором этаже, – сообщил он всем. – И ее никто не станет беспокоить. В конце концов, она ведь дочь своего отца.

Она стиснула челюсти и сжала руку в кулак от желания подойти к дальней части стола и вмазать этому самодовольному ублюдку по физиономии.