— Подловил, Новиков. Молодец, — выдохнул мужчина. — Когда я пошел на тот шаг, ты меня откровенно бесил. Простолюдин! Выскочка! Обладатель силы, способной ввергнуть в страх всю страну. Я решился воспользоваться своими связями, чтобы удостовериться в том, что ты не представляешь угрозы империи, — выслушивая Долгорукова, отмечал, что он не врет. — Это теперь я вижу, насколько ошибался.

— Это ничего не меняет. Сейчас именно тот случай, когда следует поступиться своими принципами и обратиться к своему брату. Тем более, что один раз ты уже этот делал, Долгоруков, второй раз будет не так сложно, — разрезал ладонью воздух. — Если ты стесняешься обращаться к своему брату и выкладывать информацию о своих махинациях, то вместо тебя это сделаю я, — княжич молчал, поджав губы, когда я после недолгой паузы продолжил: — Ты можешь отправлять официальные запросы, срывать телефоны высокопоставленным офицерам, но должен признать погибшими тех, кто давно числится без вести пропавшим. И начать тебе следует с Петрова.

— Игорь? — обеспокоенно переспросил Долгоруков. — Но по нему же нет информации, что он погиб.

— Теперь есть, — хмуро парировал я. — Кстати, а что с Аспидовым?

— Так они вместе с Петровым отправились слабенький Рифт исследовать. Несколько месяцев меня упрашивали, чтобы я дал добро, — задумчиво произнес княжич. — Неужели и он погиб?

— Да, я прикончил его собственными руками, — скривившись, вспомнил я существо с двумя лицами. — Этот ублюдок предал Петрова и сделал с ним то, чего врагу не пожелаешь: попросту не в силах будешь додуматься до такой мерзости. Теперь они оба мертвы. Я свидетель.

Лицо Долгорукова разом стало хмурым. Сам он потянулся в нижнюю область стола, и спустя несколько секунд на столе появились бутылка коньяка и два стакана. Без предложения мужчина наполнил оба стакана, после чего пододвинул один из них ко мне:

— Помянуть Игоря нужно, — с болью в голосе проговорил княжич и залпом осушил емкость с янтарной жидкостью. Недолго думая, я последовал его примеру. Все же Игорь был достойным представителем человечества и положил свою жизнь на его защиту.

Помолчав несколько минут, я вновь произнес, поднимаясь с кресла:

— Я вижу, что ты радеешь за безопасность имперских граждан, Долгоруков, но это не значит, что необходимо жертвовать жизнями некоторых из них на благо большинства, — поправляя пиджак, сказал я. — Тебя следует обдумать мои слова и все же обратится к своему брату. Страна должна знать своих героев, а их семьи получать поддержку от государства за принесенную ими жертву.