— Граф Новиков, — холодно произнес я и, пока девушка таращилась на меня испуганными глазами, обошел ее.

Без стука открыв дверь, вошел внутрь кабинета командира пункта Стражи, где застал его хозяина собственной персоной сидящим за своим рабочим столом. Он скользнул по мне усталым взглядом и без всяких эмоций указал мне на кресло рядом со своим столом.

Усмехнувшись, проследовал к предложенному княжичем месту, по пути отмечая, что Долгоруков-то подсдал. Если раньше его фигура была наполнена мощью, то сейчас по ней такого не скажешь. Не то, чтобы командир пункта превратился в сутулого старика, но если такая тенденция сохранится, то еще через годик, не ровен час, и его описание будет под стать тому самому старику.

— Уж кого не ожидал увидеть в своем кабинете, так это тебя, Новиков, — не отрываясь от бумаг в своих руках, проговорил Долгоруков, стоило мне разместиться в кресле.

— Почему? Рано или поздно, кто-нибудь пришел бы по твою душу, Долгоруков, — холодно проговорил я, глядя на княжича.

— Ты это еще о чем? — устало протерев глаза, откинулся на спинку кресла мужчина. — Не помню, чтобы согрешил настолько, что кому-либо понадобилась моя душа.

— Тогда почему умершие Стражи считаются без вести пропавшими? — прямо спросил я.

Княжич прищурился и некоторое время вглядывался в мое лицо. Спустя несколько таких гляделок секунд он произнес:

— Полагал, что этим заинтересуется министерство, но никак не ты, — без злобы сказал Долгоруков.

— Удивительно, что я первый, ведь ты, Долгоруков, семьи погибших по миру пускаешь, — ткнул я пальцем в командира пункта, на что тот горько усмехнулся:

— Увы, но по-другому никак. Финансирование пункта зависит от числа служащих в нем людей. Пропавшие без вести все еще являются Стражами, которые находятся в распоряжении пункта. Стоит объявить их погибшими, как бюджет тут же сократят, — пояснял Долгоруков. — Увы, но этого допустить я не могу. Пункт в непосредственной близости к Минскому Великому Рифту, и мне необходимы все ресурсы, чтобы бороться с порождаемыми им тварями. Даже при том условии, что мне придется пожертвовать человечностью.

— Твой брат — министр обороны. Ты не можешь подключить семейные связи, чтобы выбить себе дополнительное финансирование, не подвергая угрозе семьи тех, кто погиб, защищая свою страну? — в непонимании спросил я.

— В нашей семье не принято пользоваться услугами друг друга, находясь на службе! — воскликнул Долгоруков.

— Да? А Голицына сама решила покопаться в моей голове? Совершенно без вкрадчивых дерганий за определенные ниточки тобой и твоим братом? — с усмешкой спросил я, наблюдая за изменениями на лице княжича.