— Ты, как я понимаю, старшим будешь? — невзирая на то, как начал разговор мужчина, спросил я, с лёгкостью выдерживая его взгляд.

— Единственный уцелевший командир отделения. Старшие офицеры погибли во время сражения, — отвечал мне пленный.

— Как зовут?

— Клыков Геннадий, — коротко сообщил мне мужчина.

— Гена, значит, — хмыкнул я. — Так вот, Гена, я к вам с новостями. Война между моим Родом и Родами ваших господ окончена. Исходя из условий, при которых был заключен мир, победителем можно считать меня.

— Совсем неудивительно, граф, — усмехнулся Клыков. — Некоторые из моих бойцов считают, что ты, мать его, кудесник! Мертвых поднимаешь, смертельные раны исцеляешь — чуть ли не бог! Говорят, ты и меня с парой моих бойцов «воскресил».

— Верить или не верить словам своих людей решать тебе. Я здесь по другому поводу, — отмахнулся от слов Геннадия, на что тот прищурился, пытаясь уловить нечто в моем безэмоциональном выражении лица. — Казалось бы, война окончена, и вас можно было бы отпустить, но есть один нюанс. Одним из условий, поставленных союзу Курчатова и Сахарова, был ваш выкуп. Как вы можете догадаться из того, что вы еще не на свободе, графы отказались, из чего можно сделать простой вывод: никто из вас не нужен своему господину.

— Опять не удивил, граф, — вновь взял слово Клыков. — Помимо того, что нас, принесших клятву верности и слепо следующих за Сахаровым и Курчатовым, попросту бросили на убой, оказалось, что сынок одного из графов своими руками прихлопнул тех, кто пытался отступить, включая меня, — я кивнул, подтверждая слова мужчины. — Нас предали, граф, и если ты нас отпустишь, то никто из тех, кого ты здесь и сейчас можешь наблюдать, не вернется в ряды гвардии что Сахаровых, что Курчатовых. Однако не все так просто, верно?

— Верно, — повторил положительный кивок головой я. — Выкупить ваши жизни готов император, вследствие чего вы поступите на службу в имперскую армию. Разумеется, я могу вас попросту отпустить на вольные хлеба, однако потеряю немалую выгоду.

— С новыми вводными, такой поступок с твоей стороны выставит тебя глупцом, граф. Мы это понимаем, а идти на службу империи никому из нас не прельстит. Поэтому нам есть, что тебе предложить, — серьезно произнес мужчина. — Преданные своим господином, мы готовы отдать свою верность тому, кто несмотря на войну спас жизни некоторых из нас. Тебе, граф.

— Они даже не представляют, на что подписываются, — послышался тихий шепот гвардейцев за моей спиной. — Если господин согласится, то учитель и командир устроят им «сладкую» жизнь.