— Простите, — буркнул барон, опустил глаза. — Не люблю предателей.

— Бог простит, — беззлобно ответил я. — Соберитесь с остатками своей чести, ваше благородие. Примите свершившееся и отпустите.

— Я принял, Михаил Иванович, — поспешно сказал Фурсов. — Принял. Вы же слышали меня… Я исчезну, испарюсь. Вы никогда не услышите обо мне!

— И вы не станете мстить мне за сыновей? — с невинным видом поинтересовался я.

Барон застыл, челюсти его стиснулись, заиграли желваки.

— Что с ними стало? — процедил он напрягшись.

— Они пытались меня убить. Пришли на мою землю со своими головорезами. Погибли в бою.

Фурсов с шумом втянул воздух:

— Тварь… Я убью тебя.

— Вот именно про это я и говорю, — кивнул я.

— Ты убил моих мальчиков! — барон рванулся в путах.

Я хмыкнул и посоветовал:

— Не вздумайте пускать свой дар в ход, ваше благородие.

Одежда Фурсова задымилась от распаляющегося жара, но огневик быстро пришёл в себя. Сталь ему не расплавить, а без движения аспект ему толком и не поможет.

— Ты ответишь за это, тварь…

Ну всё, потерял барон человеческий облик. Впрочем, кто бы его не потерял в такой ситуации? Главное, не забывать, что передо мной человек, с лёгкостью бы отправивший меня на тот свет при любом удобном случае. И это ещё до того момента, как погибли его сыновья. Нет места жалости.

— Несомненно отвечу. Поберегите силы, — покачал я головой.

Прошло часа три, прежде чем Керн что-то сдавленно крикнул с Изнанки. Я легко поднялся с земли и двинулся к психоманту.

— Удалось проветрить голову? — поинтересовался я у него, когда подошёл ближе. — Как вам за границей?

— Я подумал, Зодчий, — холодно сказал он. — Я согласен. Что вы хотите вытащить из барона?

— Всё, что может отправить его за решётку, Степан Родионович.

Он кивнул.

— Хорошо. Но хочу сразу предупредить, что дальше, чем на две недели я погрузиться не смогу. Мои возможности не безграничны. Как мы поступим, если ничего не найдётся?

— Я посчитаю, что вы хитрите, и попрошу вас ещё немного собраться с мыслями у этого столба, — честно сказал я. — Главное, чтобы ваши раздумья не затянулись до момента, когда начнутся мышечные судороги.

Степан Родионович поднял на меня бледное лицо.

— Я готов приступить. Но мне нужно моё снаряжение.

— Всё, что было при вас — ждёт у костра.

Когда мы вернулись с Изнанки — Фурсов встретил нас набычившись, исподлобья наблюдая за тем, как Керн возится в своей сумке. Детектив из Петербурга распотрошил содержимое, вытащил несколько блестящих серебром слитков, служащих заготовками для слепков.

Взял один из них в руки и сел перед бароном по-турецки. Прикрыл глаза. Слиток завибрировал, покрылся сиреневой рябью. Психомант медленно протянул левую руку и положил её на бедро Фурсова. Тот вздрогнул, но отстраниться всё равно бы не смог.