— Не надо мешать, — покачал головой я. — Мы тут все в одной лодке.

Фурсов одарил меня взглядом, полным ненависти.

— Мне нужно всё, Степан Родионович, — тихо произнёс я. — Всё, способное закопать этого человека как можно глубже. Связь с Призывателем, свидетельства участия Игнатьева. Что-нибудь такое. Удивите меня, прошу. Ну и, пожалуйста, не забудьте про воспоминания лично вашего общения с бароном. Мне ведь потребуются гарантии.

— Я начинаю, — глухо проговорил Керн, и Фурсов безвольно открыл рот, глаза его опустели.

Обряд длился около двух часов, и по его исходу перед бледным психомантом оказалось шесть слитков обсидианового цвета. Шесть записанных воспоминаний за две недели. Завершив работу, детектив без сил повалился на землю, Фурсов обмяк на своих путах, из уголка рта свисала вязкая слюна.

Я сел на корточки над разбросанными слепками. Противники мои сейчас были не опаснее младенцев. Один потратил все свои силы, а второму перебрали мозг. Какое-то время им обоим придётся восстанавливаться.

О мысленных слепках я был наслышан. И об их могуществе, разумеется, тоже. Я взял первый из них, чувствуя заточённую мощь. В глазах померкло, всё вокруг покрылось туманом, и в ушах появился бубнящий голос. Он постепенно становился всё чётче и чётче, а сквозь дымку проступали лица и фигуры людей, зацепившихся в воспоминаниях.

На земле лежала женщина, цепляясь за мой сапог. Вернее, за сапог Фурсова. Из моего горла вырвался злорадный смех.

— Прошу. Прошу вас! — умоляла брюнетка. Я увидел, как из тумана вышел длинноволосый Листратов с ядовитой ухмылкой.

— Давай! — сказал я-Фурсов.

Умелец, уже убитый Снеговым, взмахнул головой, и коса его волос, со вплетёнными в неё лезвиями, устремилась к прикованному мужчине. Ударила в стенку возле лица, срезав ухо несчастному. Тот забился в цепях, и женщина завыла от отчаянья.

— Кто не платит, тот страдает! — хохотнул я-Фурсов.

— Я всё отдам, всё отдам! — прокричал пленник.

В конце слепка была запечатлена смерть и мужчины у стены, и его супруги. Причём брюнетку Фурсов убил самостоятельно.

Я усилием воли вышел из воспоминаний. Посмотрел на барона и психоманта. Оба ещё не в кондиции. Увиденная сцена заставила скрипнуть зубами от ярости. Да уж.

Второе воспоминание тоже отличалось кровожадностью. Бродяга, привязанный к четырём кобылам, болтался в воздухе не верёвках. Банда Фурсова весело делала ставки на время, через которое несчастного разорвёт на части. Громче всех болел убитый мной огневик. Ну и поделом. Лошади рвались в разные стороны, и несчастный бродяга выл от боли. Досматривать слепок мыслей я не стал.