Когда моя «делегация» проходила Комаровку — на улицу высыпали почти все, кто не был занят работой. Впрочем, те, кто погряз в трудах, тоже нашли минуточку, чтобы отвлечься. Даже Тихон, вечно работающий в своей кузне, вышел наружу с чашкой воды.

Дороги между моими владениями пока не было, лошадей в поселении, готовых под седло, не хватало. Квадроциклов всего пять, да и не солидно для знакомства. Ну и простой техники по округе набралось бы немного и очень разномастной. Потому решил двигаться пешком. Туда ведь километра полтора до первого поселения, а дальше уже разберёмся. Сейчас главное — явиться не обычным пыльным странником, а шишкой важной, значимой.

Возглавляли процессию двое моих гвардейцев — Макар и Игнат, в парадном облачении, вооружённые клинками, снятыми мной с мастеров Фурсова. Следом вышагивал закованный в пластикоровый доспех Снегов, с имперским штандартом. За витязем двигался я, и слева да справа от меня маршировали двое телохранителей, в парадном облачении имперских войск. За моей спиной гордо шёл Вепрь, как представитель Вольных Охотников округи, и замыкали наше шествие Нюра и молодой Павел. Тоже в чёрной форме моей гвардии. На плече Нюры покоился боевой топор, усиленный красным кристаллом.

Оружие я им выдал лично, пережив ещё одну обнимательную атаку великанши. Причём строго-настрого запретил гвардейцам лезть на рожон как сегодня, во время нашего представления, так и после.

— Узнаю, что пользуетесь положением — изгоню, — пообещал я им четверым, и каждый смотрел мне в глаза честно, прямо и без тени насмешки. В целом же, эти мечи да топоры достались им скорее для статуса, чем для работы в нынешних условиях. Тень права — все их занятия направлены на освоение техник борьбы в Изнанке. Ну и, чтобы унять хулигана в деревне. А вот во взрослой жизни лучше использовать огнестрельное оружие, раз нет дара. Витязь, кстати, дал добро на тренировки моего «ополчения» на имперском стрельбище с имперским же оружием. Хоть здесь сэкономлю.

Прежде чем выдвигаться, я проконсультировался с техномантом Молотовым, поселившимся с семьёй в одном из моих таунхаусов, а также собрал информацию, какую мог, через Паулину. Потому приблизительно представлял, что меня ждёт. И старосту деревни Селяхи сразу же попросил покинуть мои земли, дав ему на сборы сутки. Тощий мужичок с впалыми глазами никак не ожидал такого начала беседы, когда выгнал на встречу со мной всю свою деревню. Он улыбался, лебезил, рассказывал, как рад, что будет служить столь мудрому и талантливому хозяину. А я и объяснять ничего не стал. Грехов на нём хватало, и в деревне его ненавидели. Мерзавец охотно поддерживал любые, даже людоедские, инициативы барона.