Я кивнул, сунув в рот поджаристую картошечку, и едва не закрыл глаза от удовольствия. Однако удержался, посмотрел на матушку, тщательно прожевал всё и напомнил:

— Ты хотела поговорить.

Она суетливо вытерла руки тряпкой и села за стол напротив меня. Тяжело вздохнула. Очень тяжело. Я бы даже сказал — слишком тяжело.

— Вчера мы помогали бабе Марине, она у самого озера в Орхово живёт, — издалека начала матушка. — Совсем одна. Мужа похоронила лет десять назад, и всё… доживает теперь своё. Так сложно, так одиноко ей там. Ты бы видел.

— Нужна помощь с домом? — уточнил я, одновременно выдав задачу Черномору и получив картинку с нужным зданием через мгновение. Вроде ничего криминального. Жилище вполне себе достойное. Да, не новое, но следы ремонта видны. Сама, конечно, не могла сделать. Возраст не тот, значит, кто-то из местных пособил. В деревнях это обычная ситуация.

— Да нет, Мишенька. Там всё хорошо. Просто… Сынок у неё был… Чуть старше тебя. Военный. Погиб год назад в Америке этой проклятой, на границе. Всю жизнь стране отдал.

Ещё один вздох. Я терпеливо ел, чувствуя нехорошее.

— И ведь ждала его дома девушка. Молодая, красивая. Свадьбу должны были сыграть…

Из соседней комнаты рявкнул отец:

— Да на черта мне твои деньги, Антон⁈ Где машина с товаром⁈

Матушка недовольно поджала губы, из-за разрушенного гипнотического воздействия. Я хлебнул кофе, наблюдая за ней.

— Сейчас же и здесь война, Мишенька. Что если, и ты не успеешь? Кто знает, сколько нам отведено? — пошла в атаку она, но эффект был успешно развеян отцом. Кажется, ему сегодня прилетит. — Светлана вчера в церкви была. Красивая такая. Вы же не поругались? Давно к нам не заходила.

Последний кусочек колбасы никак не хотел сдаваться вилке. Пришлось сделать несколько попыток, и после ошеломительной победы, я молча взял салфетку и промокнул губы.

— Что молчишь? — напряглась матушка.

— Не поругались, — ответил я.

— А свадьбу когда думаете играть?

Мамы… Мамы никогда не меняются.

— Отличная яичница, ма. Лучшая. Соскучился по ней страшно.

Стул прошумел ножками по полу, отодвигаясь от стола. Я поднялся.

— Михаил Иванович, ты не ответил на вопрос матери! — сдвинула брови матушка.

— Коля? Найди Антона. Надо будет, выдерни ему ноги через нос! — почти проорал отец, снова нечаянно вмешавшись в наш разговор. — Сроку тебе до вечера!

— Ма, сейчас немного не до этого, — я постарался уйти мягко.

— А когда будет до этого? — не сдалась матушка. — Ведь кто о нас позаботится, если сгинешь ты за государство это нерадивое, не оставив ни семьи, ни детишек?