А это он хитро! Наверху явно замешкались. Я нагнулся, насколько позволял доспех, и приблизился к своему напарнику.

— Нет с вами никого! Брешешь, собака! Бродячий рыцарь нам не страшен! — отвечали капитану.

Свят обернулся на меня, и я, набрав побольше воздуха, загремел на всю катушку:

— Клянусь своим именем, я — барон Владислав фон Фальк, владетель этих земель, рыцарь Святой инквизиции, отдам на суд Божий каждого, кто не покорится моей воле и якшается с колдовским отродьем!

Так, а с чего это я вдруг стал рыцарем Святой инквизиции? То, что я барон — в памяти моего тела зарубочка была. И титул этот получен не так давно, прямо перед почётной ссылкой в этот пятую точку мира. А вот про рыцарствующего инквизитора я прибрехал знатно. В моём мире такие были, но есть ли они здесь?

Однако Свят обернулся и одобрительно закивал, мол, всё верно и складно излагаю.

— Милько и Ёган уже мертвы! То же самое ждёт и вас, шелудивые псы! — продолжал разоряться я на всю мощь лёгких, — И их смерть покажется вам желанной, когда я потащу вас на костёр! Сдайтесь!

По поддоспешнику стекал пот. Меня потряхивало от избытка чувств. Рука в латной перчатке покрепче сжала топорик.

— Никого с ними нет, — вдруг раздался скрипучий голос колдуна, — Никто за ними не придёт…

— Откуда тебе знать? — рявкнул один из разбойников, — Мы на такое не подписывались!

— Знаю. Они одни. Чувствую это. Затем и ходил на дорогу и в лес — «послушать» да проверить… — проскрипел чернокнижник.

— Брешешь? — неуверенно спросил кто-то.

А они здесь все прямо блещут воспитанием. Походу колдун и правда для них просто заказчик по типу: «Деньгу дай — работу сделаем».

— Убейте их! И дело с концом. Плачу двойную ставку, когда доберёмся до убежища. Я вам помогу, так что вы возьмёте их быстро!

Тишина. Похоже, думают. Затем раздалось отдалённое бормотание. Свят с сожалением покачал головой — блеф явно не прокатил. Он выглянул и прошептал:

— Факелы готовят. Будут закидывать. И колдун там что-то трясётся как припадочный… Эх, вот бы хотя бы лук сюда. Или хорошее копьецо лёгкое. Я бы его пригвоздил-то к стенке, заморыша драного!

Бормотание стало громче. Перед глазами на пару секунд вдруг всё поплыло. Будто я теряю сознание перед обмороком. Я похлопал себя по щеке металлической перчаткой. Помогло — в голове немного прояснилось. Свят с тревогой посмотрел на меня и замотал головой, словно пёс, вылезший из воды:

— Вот же тварь! Морок насылает на нас.

Вот так вот, и никаких тебе фаерболов и полётов на метле? Впрочем, здесь не кино снимают, а в зале притаились те, кто намерен снести мне голову. Если отрублюсь я — её мне точно отрубят. Такой вот печальный каламбур.