— Мы в ту сторону и едем, — усмехнулся я.

Капитан удивлённо посмотрел на меня:

— Неужто вы решили действовать так сразу, господин барон?

— Не совсем, Свят, не совсем, — ответил я, — Теперь, когда у меня на руках есть копия «Межевой грамоты Вальденбурга», нам сто́ит подтолкнуть наших соседей к тому, чтобы они на нас пожаловались.

— Вы хотите, чтобы они сами пошли в суд, не зная, что у вас есть копия? — догадался Свят.

— Да, и не хочу быть в этом споре зачинщиком. Мне это и не надо. Спровоцируем их обратиться к графу фон Кольму и в магистрат Эстера. И уже там предъявим копии. Если мне не дают документ, то они тянут время. Нужно понять: зачем? Поэтому скорее всего они что-то предпримут, пока будет идти разбирательство и суд.

Свят удивился:

— Вы думаете, они осмелятся подделать грамоту?

— А почему бы и нет? Вот тогда я и покажу копию, где будет указано, что юристы города Эстер заверили её не далее как позавчера. А пока будет суд да дело — поспеет копия из герцогской канцелярии.

— Хитро… Не знал, что вы так поднаторели в этих бумажных делах, — с уважением произнёс Свят.

Ох, знал бы ты, друг мой, сколько я всего этого половником вычерпал в прошлой жизни…

Собаки кавалера Беллингена что-то почувствовали. Они вдруг сделали стойку, а потом с заливистым лаем ринулись в лес, что шёл по левую руку от нашего отряда.

— Почуяли кого-то! — крикнул кавалер и пришпорил лошадь.

Я двинулся за ним. Было любопытно — что же там такое. Спешившись у леса, мы ринулись вглубь, к егерям рыцаря, чьи яркие куртки мелькали между деревьями.

— Тихо! Тихо, я сказал! — раздались их окрики.

Собаки сходили с ума, срываясь в угрожающий рык.

Идти пришлось совсем недолго. Перед нами открылся небольшой распадок ручья, в низине которого лежала туша весьма крупной волчицы. Она замерла на боку, вывалив язык наружу. Рядом с ней по камням катался маленький серый комочек. Он крутился, спотыкался и издавал слабое ворчание. Собаки хотели добраться до него, но видно егеря вовремя остановили их и теперь держали за ошейники.

Волчонок урчал вместо того, чтобы забиться от страха под брюхо убитой матери. Он смешно расставлял лапы и горбился, трясясь от ворчания.

— Вот они чего лаяли, — разочарованно протянул Беллинген.

Я принялся спускаться к ручью, на ходу бросив егерям:

— Уберите собак!

— Эй вы, вы слышали барона! — добавил за спиной рыцарь.

Я склонился над волчонком, присел и протянул руку. Он сначала сдал назад, ткнувшись в тушу волчицы, а затем отчаянно ринулся в атаку и попытался прикусить перчатку. Затем отпустил её и поднял переднюю лапу, ударив по воздуху.