— приказал я. — Давайте, ещё немного! Кирри, пробегись по нашим! Мои бойцы выполнили приказ, да и северяне последовали нашему примеру — и строй, почти уже сомкнувшийся в кольцо, начал раскрываться. Враги не выдерживали натиска и начинали бежать. Пока немногие — и их ещё вернут в бой командиры, но страх уже поселился в их сердцах. — Пятнашка, уводи всех девушек с ранеными! — я повернулся и посмотрел на лазарет. — Быстрее! Пятнашка молча кивнула и кинулась отдавать распоряжения. Не знаю, что заставило меня именно сейчас отдать такой приказ, но он оказался очень своевременным. В деревянном форте раздался скрип, а потом в гущу сражения полетели дымящиеся снаряды, сделанные из соломы. При попадании они, конечно, калечили бойцов, но их основное назначение было не в том, чтобы убивать. А в том, чтобы дымить. Всё-таки Вспомнивший не был дураком — и, видимо, понял, что пока наше войско следует приказам командира, кем бы он ни был, победить восставшим будет сложно. А затянутое дымом поле боя превращается в беспросветную бойню, где победит тот, кто превосходит числом и кто увереннее в своих силах. Вот с последним он и просчитался. Не было его войско уверенно в своих силах. Я перевесил со спины щит, вытащил меч и кинулся вперёд. Теперь чем больше мы убьём в первые минуты, тем лучше. Я что-то кричал своим — приказывал рубить, колоть, давить. И, узнав голос, меня послушались. Вокруг образовалось ядро из бойцов Ножа, Суча и Пуза. Эти трое тоже были рядом. Вместе мы пошли вперёд. Прежде чем наш прорыв завяз в массе врагов, я успел убить человек десять — правда, и самому досталось. Царапина, но лечить её времени не было. Слева и чуть впереди слышали крики, ругань, топот копыт и грохот. Эр Зол успел развернуть верховых и ещё раз врезаться во врага. И новая атака сломила волю восставших на нашем участке боя. Враги побежали, а мой отряд устремился вперёд. — Соберитесь в десятки! Пробиваться группами! Давим к форту! — приказал я и вскоре остался один. У меня-то не было десятка. Плюнув на всё, я двинулся в дыму вперёд, осторожно перешагивая через трупы. Бил чужих, помогал своим, влезал в местные стычки. Доспех, любовно собираемый несколько лет всем отрядом, был весь иссечён случайными ударами. Несколько порезов болели и кровоточили. Но я упорно двигался на восток. И сам не заметил, как добрался до верховых. Понял я это уже по громкому рёву впереди. Ревел и рычал эр Зол, уже спешенный, как и его бойцы, но всё ещё на ногах. Увидел я его шагов со ста — дым постепенно рассеивался,