девушкой была всего лишь пара десятков шагов. Когда она добралась до нас, её и без того большие испуганные глаза, казалось, занимали пол-лица. Вцепившись в руку Пуза, теперь Зенка не отставала ни на шаг. Мы шли сквозь туман, внимательно оглядывая каждый ствол, чтобы не потерять направление. Но в тот краткий миг, когда уже пройденное дерево скрывалось за спиной, а новое только начинало появляться, казалось, словно мир разворачивается — и мы снова идём по кругу. Однако туман пока не спешил рассеиваться, а просто стоять на месте было страшно. Бедный каваль дрожал всем телом и постоянно фыркал, но пока держался. Пятнашка ни на шаг не отходила от него. Я даже пару раз подумал, что стоит снять поклажу с телеги — ведь если каваль побежит, мы просто не сможем за ним угнаться. Но лес так давил на плечи, что сама мысль нагрузиться ещё и поклажей вызывала нервную дрожь. К середине дня за нами увязался «хвост». Мы пока не видели преследователей, но где-то в чаще позади нас был слышен жалобный скулёж. Может быть, мы бы и пошли проверить, кто там скулит, но каваль неожиданно бодро принялся переставлять ноги, тревожно ревя — и всякое желание возвращаться отпало. По поведению животного становилось ясно, что по нашим следам идёт опасный враг. Преследователи не отставали. Скоро скулёж слышался уже почти со всех сторон. Неведомые твари сжимали кольцо, хотя и не могли пока нас обогнать. Первая и самая смелая из них показалась лишь спустя несколько часов преследования. Она выступила из тумана, прожигая нас взглядом больших и совершенно круглых глаз. Размером тварь была невелика — с половину человека. Округлое кожистое тело было покрыто слизью — и то ли шипами, то ли свалявшейся шерстью. Недлинные, но очень гибкие лапы неторопливо приминали листву. Морда была короткая, вытянутая сверху вниз и с массивной челюстью, как у рыбы — а выпуклые глаза располагались почти на самой макушке. Ровно посередине между пастью и глазами вверх смотрел отросток большого носа. Тварь производила впечатление почти безобидного существа, но тут ей захотелось снова поскулить. Во время этого процесса она приоткрыла пасть, наполненную острыми зубами. Зубы шли как с краю пасти, так и неплохо просматривались в глубине. Впрочем, зубы были не единственным её оружием. Из пальцев на лапах твари иногда показывались кончики когтей, знакомиться с которыми совсем не хотелось. Тварь внимательно осматривала нас, пока мы проходили мимо. Потом немного посопела и как будто торжественно застонала — словно нараспев. Её