Но еще больше морально подломило осознание того, что я уже натворил.

Ведь получается, что товарища шерханов — Призрачного, когда я его нашел бездыханным в гнездовище моховиков, можно было спасти. Но я его убил. Не моховики. Убил, когда извлек его Ядро из тела, «пожалев» пропадающую искру. Вот почему до сих пор бесится Проворный, глядя на меня. То, что мне этот долг крови так и не выставлен — заслуга Говорящей. Она оказалась мудра и терпелива, и будущее для нее было важнее прошлого. Хотя это не отменяло боль шерханов от непредвиденной потери. Проклятье…

— Те двое из ваших, погибшие при Пробое, — слова с трудом выталкивались из перехваченного спазмом горла, воздуха вдруг стало не хватать. — Вы их… законсервировали?

— Не смогли, — с заметным сожалением покачал мохнатой головой Верный. — Люцефиты забрали их Ядра. Тела без них бесполезны. Крок? Что с тобой? Дыши! Дыши глубже и ровнее!

— Сильно мутит. Рана… с ней что-то не так. Я…

Верный мгновенно оказался рядом, сильные пальцы сжались на плече, желтые глаза тревожно сверкнули, осматривая руку. Он что-то коротко и громко рявкнул в воздух на своем, кошачьем, и Проворный почти сразу вынырнул из своего измерения, подхватывая меня за плечо с другой стороны. Я чувствовал, как сознание поплыло куда-то в темную даль, свет перед глазами стал меркнуть, а боль наконец начала уходить, принося дикое облегчение. Силы бороться вдруг разом закончились, растворились, стало абсолютно все равно, что будет со мной дальше.

— Ты не умрешь, — приглушенно донесся голос Верного. — Мы не позволим.

Я почувствовал рывок, уже ничего не видя и не соображая, и последними крохами ускользающего разума успел осознать, что меня как куль взвалили на плечи следопыта, среди шерханов он был самым сильным. Затем — новый рывок, быстрое плавное движение. На какое-то время наступила благословенная тьма, унося все тревоги и заботы по поводу своей судьбы.

Я плохо запомнил то, что произошло потом.

Из-за сумеречного состояния путь, когда Проворный тащил мое безжизненное тело к границе другой локации, не отложился в памяти. Вроде бы меня лупили по щекам, заставляя очнуться. Это определенно получилось, так как пришел в себя уже в родном измерении, каким-то образом практически в бессознательном состоянии активировав переход.

Понадобилось несколько мучительных часов для выведения яда из организма, но я выжил. И как только начал более-менее себя осознавать, то постарался сесть и оценить ситуацию. Вся поверхность Хранилища давно уже позеленела, покрывшись мягким и пружинистым газоном из моховидной поросли. Чистый воздух наполнял легкие. Было тепло и уютно, как может быть уютно в обжитом доме. Почувствовав, что больше не нужен, мелорн словно нехотя убрал десятки побегов, которыми оплетал все мое тело, выкачивая заразу и очищая кровь. Ранки на коже после них на глазах затянулись, а сами корешки исчезли под поверхностью Хранилища. Серьезная угроза для жизни потребовала экстренных мер.