Мурены подобрались слишком близко и всё быстрее сокращали расстояние. Уже слышен характерный шелест, с каким их гибкие змеящиеся тела раздвигали воздух. Уже разворачивались гигантскими зонтиками стрекала вокруг их безглазых рыл, нижняя часть шевелящихся нитей скользила по земле, обжигая попавшихся на пути моховиков — вздрагивая, те замирали от паралича.

И совсем не было лишних секунд, чтобы остановиться и создать переход. Следовало сделать это сразу, как только заметил врагов, а теперь упустил время…

И такая бешеная злость взяла. Да пошло оно все! Не позволю убить себя в спину, лучше сдохнуть в атаке, чем в безнадежной попытке удрать, так что выбора нет! На бегу выхватив из кармана Пугач, я развернулся в метре от края пропасти и нажал на спуск, наплевав на возможность осечки.

Одна из мурен уже накатывала следом, широко распахнув стрекала и собираясь принять меня в парализующие объятия…

Мир замер от грохота.

Широкий сноп огня вылетел из ствола метра на четыре.

Я планировал одновременно с выстрелом потянуться к искре на Атрибут-браслете, но грохот выбил все мысли из головы, ударив наотмашь и прервав намеченное действие. Уши наполнил оглушительный звон, отрезав прочие звуки.

Эффект от выстрела превзошел все ожидания.

Стрекала мурены вспыхнули, словно перед выстрелом я умудрился облить ее бензином. Оглушенная, она по инерции летела вперед, напоминая огромный факел…

Прямо на меня.

А затем грянул взрыв, разнося тело мурены в клочья.

Ударная волна врезала под дых, подхватила невидимой рукой великана и словно пушинку швырнула меня за край, открывая во всей красе несущееся навстречу усеянное обломками камней дно провала. Бесполезное копье вырвалось из ослабевшей ладони. Будто в замедленном кадре я успел выхватить взглядом, как осколки взрывающихся моховиков, оказавшихся на огненной линии выстрела, рвут в клочья остальных мурен, не добитых первым взрывом. И как расширяется зона разрушения, волной прокатываясь по оставшимся моховикам — цепная реакция, вызванная грохотом и ударным воздействием друг на друга.

Затем край пропасти ушел вверх и перед глазами стремительно заскользила отвесная стена, сплошь заросшая черным мхом. Лишь жутким усилием воли я задавил панику, заставляющую безрассудно дергаться и тянуть к проносящейся рядом стене руки. Слишком далеко — не ухватиться.

Три десятка метров падения — недостаточно высоко, чтобы придумать способ спастись от неотвратимо надвигающейся тверди, но у меня он был. Кроссовки почти коснулись почвы, когда переход в измерение, наконец, сработал. Ноги инстинктивно напряглись в ожидании сокрушительного удара, но под стопами уже мягко пружинила поверхность мелорнового мирка.