При входе в лагерь нас не обыскали, не потребовали пошлину, судя по всему, никаких ограничений здесь нет. Я обратил внимание на тощего проповедника, собравшего небольшую группу слушателей. Разномастное снаряжение выдавало в нем игрока:

— … наши предки вели праведный образ жизни. Мы должны держаться за свою историю, за свою правду. Неверные захватили власть. Наша вера проложит нам путь через трупы врагов наших. И, умывшись их кровью, мы завоюем себе место в сердцах и душах людей праведных. Я зрел будущее! Знайте! Враги наши падут в слезах к ногам нашим. Ложь и самообман вредят им и навлекают беду на семьи и дома их.

Желающих поведать невероятную, одним им известную, правду, здесь нашлось немало. Народ аплодировал в восторге, то и дело слышался свист одобрения. Навык убеждения проповедников зашкаливал, куда уж мне с моим скудным опытом. Следующий читал с бумажки, но слова выходили складно:

— Этот мир слаб, мягок. Мы забыли, что значит быть сильными. Мы позволили слабым править и теперь удивляемся, что сбились с пути. Он уже близко… час, когда жизни меньшинства перевесят жизни большинства. Тогда придем мы. Мы сделаем что должно, у нас хватит сил. Мы очистим наши дома от грешников.

Чем больше я слушал, тем сильнее ощущал неправильность происходящего. Религиозный фанатизм? Ради этого мы встаем на борьбу? Куда смотрит Аббатиса, и почему горлопанов не закидывают камнями? Чуть дальше надрывался другой оратор, теперь уже НПС:

— Никогда лжевера не собьет искателя с пути великих деяний. Я поведу вас и сохраню в порядке разум и тело ваше, а душу введу в чертоги небесные. Неверные не попадут в них, ибо проклятие над ними за грехи их. Бейте их без жалости, где бы ни встретили! И друзей их, и сочувствующих им. Выжигайте железом семя раздора. Помните, в святом граде не осталось паладинов, одни лишь глупцы и еретики…

Отличная сделка: обещать то, что не можешь дать. КарМо надоело ждать, пока я перестану хлопать глазами на каждого встречного, и он скрылся в толпе, перед уходом многозначительно постучав по запястью. Знаю, время поджимает, но я должен разобраться в происходящем. Еще несколько проповедников разными словами внушали одно и то же: разделение на мы и они, блага за убийство неверных, нетерпимость к иной вере. Слова выбирались непростые: кровь, огонь, ненависть. Из-за Таврия разве что не умирала дичь в лесах и посевы не сочились гноем. Хотя через пару дней и это пойдет в ход, раз уж мне пришло в голову. Даже я ощущал, как поддаюсь общему настрою. Руки сами по себе сжимались в кулаки, хотелось куда-то бежать, рвать. Манипуляция простая, как топор, но от этого не менее действенная.