Даже если бы Эльза меня не просветила, разделение первокурсников было бы сложно не заметить: в одной группе располагались дворяне, а в другой — пусть и чисто, опрятно одетые в одинаковую форму академии, но простолюдины. Их статус легко читался по взглядам, в которых сквозил сумасшедший коктейль эмоций: робость, зажатость, бешеный оптимизм и опаска. Последнее относилось к отпрыскам дворянских семей, которые смотрели на них свысока.

Я надеялся, что никто не посмеет открыто навредить простолюдину в академии, ведь это означало бы поставить под сомнение решение представителя императорской крови. Но мелких и обидных пакостей это никак не отменяло. Многое будет делаться исподтишка.

Продираясь сквозь толпу мимо второго курса, Эльза невзначай встретилась с Ириной Солнцевой и с Алисой Тенишевой. Те о чём-то беседовали и, завидев сестру, тут же помахали ей рукой, обнялись, расцеловались, поздоровались со мной и принялись что-то нашёптывать ей на ушко, хихикая. Я же решил не мешать девушкам секретничать и отправился к первокурсникам.

Визуально определить, кто чьим отпрыском являлся, было сложно, тем более, когда на тебя взирает порядка ста человек. Я предполагал, что открыто нарываться либо задирать меня не станут. Однако же на лице у меня не было написано, что я князь; здесь и сейчас мы были всего лишь группой молодых людей, вдруг оказавшихся в собранном искусственным образом коллективе. И так или иначе кто-то должен был начать выстраивать иерархию. Установление иерархии обычно происходит по двум началам — по уму и по силе.

Став на свободный пятачок между простолюдинами и аристократами, я планировал не высовываться и присмотреться к лидерам в обеих направлениях. Но они явно не планировали скрывать себя, надеясь нахрапом произвести первое впечатление, и уж не знаю почему, но для попытки самоутверждения выбрали именно меня.

Верзила с рыжими патлами, собранными в хвост, и такой же рыжей бородой, возвышался надо мной едва ли не на две головы. Фигура у него была даже на зависть Солнцеву-старшему, будто бы его в детстве какими-нибудь стимуляторами алхимическими перекормили. Рыжий вдруг вышел из толпы в мою сторону и пробасил, видимо, приняв меня за одного из простолюдинов:

— Эй ты, болезный! Я к тебе обращаюсь! Недосуг было ознакомиться с уставом академии? Любые знаки отличия — родовые, дворянские или какие-либо ещё — запрещены для ношения, для того форма и придумана!

И даже не договорив до конца, он рывком протянул свою лапищу и попытался сорвать у меня с пиджака значок Чёрной Сотни.