— Не торопитесь отпускать, Вилор Владленович, — заволновался собеседник. — Я к вам сейчас приеду. Поговорим без телефона.

Оставалось ждать — похоже, скоро разъяснится, с чего им вдруг заинтересовался ОБХСС. В «обезьяннике» помимо Кира сидели двое пьяных хулиганов с разбитыми физиономиями, они бухтели, что-то выясняя, и грязно матерились. Кир морщился, но не встревал — да ну их, алкоголиков! — и думал о своем. Его, конечно, кто-то сдал — материалы и протезы искали только у него. Доносчик из ортопедического отделения? Сомнительно. Ему завидуют, но не до такой же степени, чтоб навести на техника милицию. В халтуре все замазаны без исключения. Проговорился кто-нибудь из пациентов? Возможно, но почему Пальчевский промолчал о нем? Такое впечатление, что майору приказали наехать на Чернуху. Но кто?

Загадка разъяснилась скоро. В дежурку РОВД зашел мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый в штатское (Кир видел это сквозь решетку, отделявшую их камеру от помещения, где за столом сидел дежурный офицер) и предъявил дежурному раскрытое удостоверение. Тот рассмотрел его и встал.

— Вас слушаю, товарищ капитан!

— К Пальчевскому, — сказал вошедший. — Он у себя?

— Так точно!

«А капитан не из милиции, — подумал Кир. — Перед Пальчевским так дежурный не тянулся. Из Комитета, что ли?»

Тем временем незнакомец добрался к кабинету начальника ОБХСС, и дрон стал транслировать их разговор.

— Какие затруднения, Вилор Владленович?

— Как говорил по телефону, при обыске у фигуранта ничего не обнаружили, — отвечал Пальчевский. — Нет оснований к задержанию на трое суток.

— Будут, — пообещал таинственный капитан. — Есть у меня свидетель, который подтвердит железную улику. Чернуха сделал для его жены металлокерамический протез на 24 зуба, за что взял с женщины 500 рублей. Понятно, положил себе в карман.

Кир на мгновение застыл. Благодаря импланту он прекрасно помнил все свои работы — халтурные и для очередников. 24 единицы он поставил только Маше, жене Сергея, но денег взял с нее за 20 — они же не чужие люди. Считай, что подарил им сотню. Выходит, так его отблагодарили? Эх, жизнь прожил, а разбираться в людях так не научился…

— Но почему вы сразу не сказали о свидетеле? — спросил Пальчевский. — Мне было б проще разговаривать с Чернухой.

— Свидетель — мой осведомитель, и не хотелось раскрывать его инкогнито, — продолжил капитан. — Вам, думаю, не надо сообщать о правилах работы с агентурой. Но раз пошла такая пьянка — откроем его имя. Чернуху нужно посадить, поскольку он преступник. Желательно надолго. Болтает много. Поэтому задерживайте смело — свидетель будет. Ломайте пацана, вы это хорошо умеете.