— Но я могу помочь вам! — воскликнул он, вскакивая. — Я могу дать вам все! Золото, агентов, лаборатории! Вы не можете просто так отдать меня суду!

— Я и не буду этого делать, — сказал я. — Ваша судьба решается в Москве, но я передам ваши предложения товарищу Сталину. Если он сочтет их полезными, возможно, ваша участь будет смягчена.

Борман снова сел. На его лице появилось что-то похожее на надежду.

— Вы серьезно, господин Маршал? — спросил он.

— Я всегда серьезен, господин Борман. — сказал я. — Вы будете содержаться под усиленной охраной. Ваша семья по-прежнему будет находиться отдельно от вас. Если информация, которую вы предоставите, окажется ценной, я буду ходатайствовать об облегчении их участи.

Он поднялся, посмотрел на меня с отчаянием и благодарностью одновременно.

— Спасибо, господин Маршал, — сказал он.

Я вызвал конвой и Бормана увели. Когда дверь за партайгеноссе закрылась, я позвонил начальнику особого оперативного отдела.

— Товарищ Грибник, допросите арестованного Бормана, — приказал я. — Пусть подробно, с именами и датами изложит все, что он пообещал мне сегодня сообщить. И проверьте изложенные им факты.

Лондон. 25 декабря 1941 года.

Самолет из Стокгольма приземлился в густом тумане, который уже несколько дней держался над Англией. Гарольд Спенсер-Джонс спустился по трапу, держа в руках чемодан с личными вещами и портфель с бумагами.

На душе королевского астронома было тяжко. Он понимал, что возвращается в старую добрую Англию не как участник международной конференции, а как двойной агент. В здании аэропорта его встретил человек в штатском — судя по выправке, из разведки.

— Профессор Спенсер-Джонс? — спросил он. — Меня зовут мистер Уэст. Мне поручено сопроводить вас в штаб-квартиру мистера Мензиса.

— Благодарю вас, — растерянно ответил королевский астроном, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.

Через час он уже сидел в кабинете Стюарта Мензиса, главы Секретной разведывательной службы, существование которой ни король, ни парламент Великобритании не признавали. Тот внимательно изучал прибывшего из заснеженной России ученого, покачиваясь в кресле.

— Ну, профессор, — сказал он, — докладывайте, с чем вы вернулись.

Спенсер-Джонс открыл портфель, вынул две папки.

— Я подготовил два документа, сэр, — заговорил он. — Первый составлен на основе моих наблюдений и выводов, по итогам пребывания в Москве. Второй содержит данные о деятельности советских ученых в области ядерной физики.

Мензис взял первый отчет, пролистал его, затем отложил в сторону.

— Это ваши личные наблюдения, — сказал он. — Я прочту их позже. А что, говорите, во втором?