— Что там, Георгий Константинович? — спросил Маландин.

Я сложил листок, сунул во внутренний карман.

— Экспериментальное оружие везут, — ответил я. — Какое — не сообщают. Приказано принять, обеспечить охрану и все условия, а главное — испытать в бою.

— Здесь, в Познани?

— Не знаю. Может, в Познани. Может, дальше. Посмотрим, что за оружие, и подумаем, на каком участке оно нам пригодится больше всего.

Грибник, стоявший у двери, подал голос:

— Если экспериментальное — значит, секретное. Если секретное, значит, немцы могут устроить за ним охоту.

— Могут, если произойдет утечка, — ответил я. — Хотя здесь у нас, фрицам сейчас не до охоты. И все-таки, товарищ начальник особого оперативного отдела, обеспечьте охрану. Выделите дополнительный взвод автоматчиков для сопровождения до места базирования. И свяжитесь с комендантом железнодорожного узла, потребуйте, чтоб спецэшелон пропускали вне очереди, но и без какой-либо помпы.

— Есть, товарищ командующий.

— Герман Капитонович, — обратился я к начштаба. — Что там Лукин?

— Начинает, Георгий Константинович.

— Хорошо. Держите меня в курсе.

— Обязательно.

— Вот что, товарищ майор госбезопасности, — обратился я к Грибнику. — Как только организуете режим секретности, поезжайте сами навстречу к этому спецэшелону. Любую волокиту, либо утечку информации, искореняйте на корню, любыми средствами.

— Есть, товарищ командующий.

Он откозырял и вышел. Я прошелся по блиндажу, раскуривая папиросу. Экспериментальное оружие, значит… Чтобы это могло быть?.. Новая «катюша»?.. Самоходка какая-нибудь?.. А может, самолет?.. Если везут эшелоном, всякое может быть…

Вряд ли то, что я видел на Семипалатинском полигоне? Зачем везти атомную бомбу на фронт, если Сталин решил ее не применять во время боевых действий?.. Выходит, это не бомба, а что-то другое?..

Станция Лодзь, сортировочная. 31 октября 1941 года.

В последнюю ночь октября спецэшелон, по виду ничем не отличающийся от других воинских составов, вполз на сортировочную станцию. От него тут же оцепили магистральный локомотив, который нуждался в загрузке углем и заправке водой, а бригада — в отдыхе.

К спецэшелону подкатил старый добрый и надежный «ОВ» или «овечка», как ласково называли его путейцы. Когда паровозик прицепили к составу, он тут же отбуксировал платформы, теплушки, цистерны и пассажирские вагоны в глухой, заросший бурьяном тупик.

Здесь уже была рассредоточена рота автоматчиков, подчинявшаяся лично майору госбезопасности Грибнику. Заметить охрану было непросто, потому что на виду она не торчала. Нельзя был давать вражеским лазутчикам повод обратить на спецэшелон внимание.