— А, ну ладно, — пожал плечами парень. — Это скорый поезд, ребят, ждите обычного, пассажирского. Хотя надо бы скорость сбросить, а то, как бы мне в какой-нибудь тупик не вляпаться…
Греман дёрнул за рычаг, с некоторым опасением ожидая, что он отвалится, но обошлось. Скорость уменьшилась, знаки на стенах тоннеля, до этого сливавшиеся в бледно-красную линию, теперь просто проносились один за другим.
Очередную станцию Герман всё равно проскочил. Не то, чтобы он не успевал затормозить, просто подумал — поезд едет прямо к центру планетоида. Туда, куда ему вроде бы и нужно. В идеале попасть вообще в местный командный центр или столицу… «Скорее именно столицу, — решил Герман. — Слишком большое это сооружение, чтобы быть исключительно военным кораблём. Больше похоже, что они прямо тут и живут. Не знаю, что там у них на планетах, и где они находятся, но чтобы летать на таких здоровых штуках, на них надо прямо жить. Скорее всего, тут многие даже не были никогда на родной планете!»
Долго рассуждать не пришлось, потому что, проскочив ещё одну станцию, Герман заметил подозрительную активность. Показалось, что там, на станции, его ждали, и даже, вроде как, пытались обстрелять. Точнее заметить он просто не успел, звуков удара пуль о борта вагона, по понятным причинам не было — плазма сталкивается с целью бесшумно. Зеркал заднего вида, как назло, в вагоне не предусмотрено, так что посмотреть, что там за спиной было невозможно. В результате Герман снова увеличил скорость, но приготовился тормозить резко в любой момент. «И вообще, пора уже вылазить. А то моё передвижение становится каким-то слишком предсказуемым — рано или поздно они точно найдут способ меня остановить. Сто процентов уже об угоне поезда доложили, хотя бы те, которые на конечной остались».
Как назло, на следующей обнаружился тупик. Не спешно сложенная баррикада, а самый натуральный тупик. Герман, конечно, тормозил изо всех сил, скорость сбросилась километров до тридцати в час, так что удар был не смертельный, но очень чувствительный. Лежнев принялся как безумный выкручиваться из остатков вагона. Хуже нет чувствовать себя таким беспомощным, ждать, что вот-вот расстреляют, пока он тут ворочается среди обломков. Обошлось. На этой станции его не ждали, как оказалось. Когда Герман воздвигся в помятой кабине, он увидел пустую станцию — кальмаров на ней не было. Только теперь парень обратил внимание, что воздух-то вокруг присутствует. Давление, конечно, пониженное, примерно как в высокогорье, но дышать вполне можно. Если, опять-таки недолго, потому как примеси в этом воздухе присутствуют всякие, и не все из них полезные.