На этом лёгкая пехота закончилась, но своё дело она сделала. Пока мы стреляли по бегущим, латники подошли на дистанцию броска, и я увидел, как сразу три крюка полетели к рогаткам — один зацепился за скрещённые жерди, второй ударил по щиту гвардейца, третий ушёл выше и впился в край обугленной телеги, а за крюками дёрнули цепи, и рогатка скрипнула, но не поддалась, потому что мы вбили её хорошо и завалили камнем не зря.
Однако латники потянули ещё раз, и Хорс шагнул вперёд, ударил по цепи трезубцем — не перерубил, слишком толстое железо, но выбил её из рук у ближайшего урга, а потом бросился вперёд во главе своих бойцов. Я заметил, как он опустил щит на того, кто потянулся поднять крюк, и просто вбил рогатую башку в землю.
Воины Белого Озера схлестнулись с литниками ургов во встречной атаке, покупая время стрелкам. И этих скоротечных секунд хватило Ари Чи. Тяжёлый пулемёт заговорил вновь. От шитоносцев полетели кровавые брызги и щепки, но внезапно пулемёт замолк.
— Патрон перекосило в патроннике! — крикнул Ари, и его второй номер тут же полез к ленте, и я увидел, как его колотит от напряжения и быстрого темпа боя.
Как только пулемёт перестал молотить, я увидел, как вперёд вышел Восходящий Орды — тот, что нёс марево перед ладонью.
— Валите Восходящего! — отдал приказ я.
Куда там… Пули обходили его и его группу стороной.
Тогда в дело вступил кинг поднял трезубец, и я почувствовал, как влага в воздухе вокруг нас сгустилась, стала почти осязаемой. Вода собралась сначала в пузыри, а потом резко рванулась тонкими струями к вражескому Восходящему по грязи и трещинам мостовой, между ногами латников, и враг увидел удар слишком поздно — вода хлестнула его по запястью, сбила ладонь в сторону, и прозрачная защита на миг перекосилась, потеряв плотность.
515
На этой полосе ещё шевелились раненые. Одни пытались ползти назад. Другие просто лежали и орали, пока их не добивали свои же или не успокаивали выстрелами наши стрелки. Я заставил себя не смотреть на них. Если начать считать каждое тело, можно сойти с ума.
Наши заградительные рогатки стояли криво. Правую покосило сильнее левой. За баррикадой гвардейцы мрачно и сосредоточенно перезаряжались, перевязывались. Эти мужчины были на пределе — их давно следовало бы сменить, да пока было некем. Один сидел на камне и пытался перетянуть ремнём бедро поверх грязной повязки, лицо его было серым от потери крови. Другой держал карабин в руках, но смотрел над проломом пустыми, остановившимися глазами. Третий орал на добровольца, чтобы тот не тащил ящик с патронами прямо на открытое место, потому что враг мог снова начать обстрел в любую секунду.