Минуты через три перед нами оказалась усиленная гермодверь, ведущая в центральную часть жилого модуля. Тут мы решили сделать небольшую передышку и дождаться третьего члена группы.

Параллельно начали сооружать баррикаду из мебели, которая нашлась в одном из помещений рядом. Но долго этим заниматься не позволили, и вскоре в нас полился огонь с непонятного робота, который был раза в два больше стандартных боевых дроидов. Но самое поганое было в том, что выстрелы наших винтовок на его броне оставляли лишь небольшие оплавленные следы. И это на максимальной мощности.

А дальше этот робот сделал что-то непонятное, и нас разметало по стенам вместе с баррикадами. Если бы не Вениамин, то быть нам трупами гарантированно, но даже так шансы на выживание были минимальны. Повезло ещё, что гермодверь пострадала от взрыва робота, и мы смогли её вышибить несколькими выстрелами по оставшимся креплениям. С той стороны двери нас встретил жилой отсек модуля. Он был лишён атмосферы, как и весь модуль. Но тут явно были следы семейной жизни. Стараясь не обращать внимания на комнаты, за дверьми которых сенсоры скафандра фиксировали живых людей, мы помчались к реакторному отсеку.

Тут вновь нарвались на огонь со стороны защитников. И уже сделать ничего не могли. Спрятавшись в одном из кабинетов рядом с реакторным кабинетом, мы просто стали дожидаться, когда у защитников кончится терпение, и они нас снесут к чертовой матери.

— Блядь, не так я представлял конец своей жизни, — произнёс Вениамин Сигизмундович. — Хотя не намного переживу срок, который себе поставил, — впервые за все время нашего знакомства старый еврей заметрился.

— Не надо каркать, — сказал я. — Мы ещё можем выжить.

— Я тот ещё оптимист по жизни, но не вижу, как нам тут выжить. — проговорил еврей. — Эх, а ведь такая смерть лучше, чем от цирроза печени где-то на теплотрассе.

— Вроде стрелять перестали? Там что-то происходит, — произнёс я, осторожно выглядывая из-за кабинета, и увидел, как некто в скафандре, едва фиксировавшийся глазами, разрезал пополам последнего защитника какой-то палкой, которая при соприкосновении со скафандром защитника начинала светиться слепящим белым светом, от которого даже светофильтры едва спасали.

— Можете выходить, — послышался в канале голос Лори. — Вы своё дело сделали. Теперь мы можем возвращаться на корабль.

— Что за чёрт тут происходит? — спросил я у него, выйдя из кабинета.

— Сейчас не время для разговора, — объяснил лейтенант Лори. — Давай бегом за мной. Через полтора часа тут будет корабль службы безопасности корпорации. Мы не смогли заблокировать сигнал. Нам надо успеть добраться до точки эвакуации.