Голос Наташи затих, погасли панели наверху, и в звездолёте воцарилась кромешная тьма, прерываемая дыханием людей.

Лера неожиданно заплакала навзрыд, как ребёнок. Слава, стоящий рядом, обнял её и прижал к себе. Она рыдала ему под мышку и приговаривала:

— Она так мечтала, так мечтала… Наташкаааа… ааааа…. Не увидела мира! Не пожила! Ну суки, ну твари!

— Ну-ну, тихо. Давайте отсюда выбираться! — У Славы сорвался голос, он закашлялся, чувствуя, как слёзы сами катятся из глаз. Он вытер их кулаком и подтолкнул Леру к выходу:

— Пошли! Выходим все! Семён, ты живой? Держись, ветеран! Пока живы, будем бороться! Мы тут долго ещё можем отсиживаться, а там что-нибудь изменится! Олег тут? Иди с Сильмарой, она, как и мы, видит в темноте!

Впереди топало множество ног, и Слава понял, что Сильмара выводит керкаров.

Он подхватил ветерана, на ощупь пытающегося выбраться из рубки, и потащил за собой. Лера была уже у шлюза. Последними остатками энергии Натаха открыла двери, и теперь можно было спокойно перейти на базу.

У корабля столпились керкары, больше полутора сотен. Они переговаривались стрекотанием, щёлкали жвалами и смотрели на раненый корабль, лежащий на площадке, как выброшенный на берег кит.

Сильмара стояла впереди них, рядом с ней бледный, потрясённый Олег. Они молчали, глядя на поверженного гиганта, и Сильмара ненароком смахнула попавшую в глаз соринку. Её лицо было серым, и она придерживала левую руку правой.

— Что у тебя? — отрывисто спросил Слава.

— Неудачно приземлилась, — хрипло ответила она. — Ничего, кости быстро срастутся. Я же модифицирована. Натаху жаль. Очень жаль. Мы с ней уже подружились… Плохо терять друзей.

— Не о том сейчас надо думать, — сказал Слава, и лицо его исказилось от душевной боли. — Керкаров отправь в казармы, а мы все в рубку. База, доложи о происходящем вокруг и о том, что было, когда мы вылетели.

— Пройдите в командный пункт, я вам продемонстрирую запись. Сейчас в трёх километрах от нас колонна транспорта противника. Попытки разбить её ракетами не увенчалась успехом — ракеты были сбиты линкором. Он висит над нами на высоте тридцати километров. Запасы ракет исчерпаны. Повреждения линкора: предполагается, что два его бластера выведены из строя. Вывод сделан по тому, что они перестали стрелять, и ему пришлось развернуться другим боком. Выпущенные им бронефлайеры сбиты моими орудиями. Одно из них выведено из строя совокупными ударами ракет и бластеров «Эффара». Однако ремонтные роботы его восстанавливают.

Слава вытянул ноги, сидя в кресле командира базы, и напряжённо смотрел на виртуальный экран, на котором база демонстрировала картину их вылета из шлюза. Вот показался «Соргам», тут же ударили белые столбы пламени в сторону «Эффара». Оттуда прилетели ответные лучи, Натаха делает манёвр, и лучи задевают корабль, но он пока цел. Пытается включить маршевые двигатели, и тут настигает удар сразу трёх бластеров плюс «Эффар» выпускает несколько десятков мощных ракет, устремившихся под сдёрнутую лучами бластеров защиту. Натаха маневрирует, сбивает процентов семьдесят ракет, выпускает свои. Они добивают оставшиеся вражеские ракеты. Бьёт по «Эффару» довольно удачно, выходит из строя один из бластеров корабля, оставив вместо себя рваную рану в обшивке. Затем удары всех трёх бластеров «Соргама» в одну точку плюс десять ракет с антиматерией. Ответный удар испаряет блестящую обшивку спереди, корабль ныряет к Луне, кувыркается, последний манёвр, и корма звездолёта исчезает во вспышке синего пламени. Двигатели повреждены, генераторы сдыхают. В корме огромная пробоина, из которой торчат чадящие куски оборудования. Корабль умер. Занавес закрыт.