— А почему он это начал говорить? — удивилась Оливия.

— Потому что… — Ит глянул на Скрипача, тот кивнул. — Помнишь, мы договорились, что всё, произнесенное здесь, дальше этой комнаты не выйдет?

— Помню, — почему-то шепотом ответила Оливия.

— Судя по всему, мы — живые, — тоже тихо ответил Ит. — Именно поэтому сохранна память. Разумеется, мы сказали ему об этом, да он бы и сам всё очень быстро понял. Врать ему бесполезно.

— Так вы, получается, поэтому тогда… ожоги, удар о воду… потом сломанная нога… да? Это из-за этого?!

Ит кивнул. Скрипач тоже.

— Да, так. Поэтому мы стараемся почти ничего не пить, высыпаться, как следует, и вообще, вести себя прилично, — подытожил Скрипач. — Но про это мы поговорим отдельно. И не сегодня. Так что, общаться с нашим болезным пойдешь? У меня возникли какие-то довольно интересные мыслишки…

— У меня тоже, — Ит решительно поднялся. — Он может что-то знать. Должен знать. Хорошо, что ты рассказала, Сирин. Спасибо тебе.

— Вы думаете, что он знает про человека с собакой? — удивилась Оливия. — Хотя… он же был на том же участке карты… Да и Пропащие обычно про все дела и про всех прибывших в их места в курсе. Пошли, расспросим его, — оживилась она. — Он должен знать.

* * *

— Если при мне кто-то произнесет еще раз «поджелудочная железа», этому кому-то прилетит так, что мало не покажется, как только я встану на ноги, — раздраженно произнес Таенн. Он попытался сесть, но Скрипач его удержал. — Слушайте, я есть хочу. Очень.

— Обойдешься, — ухмыльнулся Скрипач. — Тебе сказали что? Не бухать. Ты что делал? Правильно. Так что теперь лежи, и хлебай водичку по глоточку. По маленькому такому, знаешь ли, глоточку. У трансфигураторов можешь ничего не просить, мы их предупредили, что тебе ничего давать нельзя.

— Сволочи, — простонал Таенн. — Сирин, ну сволочи же, да?

— Не думаю, — усмехнулась Оливия. — Они тебе добра желают, Пропащий.

— Сама ты пропащая, — огрызнулся Таенн. — Ну хоть сухарик какой-нибудь дайте, а?

— Нель-зя, — отрезал Скрипач тоном, не допускающим возражений. — Если так сильно хочется есть, можем покормить по-другому.

— Это как? — напрягся Таенн.

— Через трубочку. По вене.

— Ой, не надо, — Таенн поморщился. — Говорю же, сволочи. Садисты.

— Вечером всё равно придется, — «успокоил» Таенна Ит. — И можешь горестно не вздыхать, бесполезно. На нас такие вздохи давно уже не действуют.

— Ты лучше вот чего скажи, — Скрипач сел на край кровати Таенн. — Ты случайно у вас там, в вашей зоне Берега, не встречал ли человека с большой такой белой собакой?

Таенн резко дернулся, отстраняясь, словно его ударили. Ит и Оливия переглянулись, и подошли ближе.