— Я тоже гнал, — вздохнул Скрипач. — Но после того, что сказал Таенн… слушай, какой смысл ему нам вредить?

— Не вредить. Убивать, — поправил Ит. — Рыжий, мы его не видели несколько лет. Я боюсь даже думать, что могло с ним произойти за это время. И с нашими, и с ним.

— Если бы мне сказали — мы тебе отрежем руку, но тут появятся девчонки, Берта, Кир, и Фэб, я бы ответил — режьте побыстрее, — со вздохом ответил Скрипач. — Мы с тобой молчим про это, но…

— Не напоминай, — попросил Ит. — И так тошно. Рыжий, знаешь, мне страшно, — он повернулся на бок, посмотрел на Скрипача. — Даже нет, не так. Мне жутко. Мне сейчас даже хуже, чем когда я после Тлена попал под пули. Умом я понимаю, что они должны справиться, но вот в душе… я говорил тебе тогда, что нам с тобой нужно уйти. Вот, мы ушли. Рыжий, ты был прав тогда. Невозможно вот так уйти. Нам нужно выбираться отсюда. Любой ценой.

— Как? — горько спросил Скрипач.

— Не знаю, — Ит покачал головой. — Эри же выбралась.

— Мы не Эри.

— Да, мосты мы строить не умеем. Но должен же быть какой-то путь. Надо искать.

— Не трави душу, — попросил Скрипач. — Давай спать, а? Завтра день тяжелый.

— Да, только схожу, Таенна проверю.

— Лежи. Позже сходим. Дай ему отдохнуть, — попросил Скрипач. — И мне. И себе. И, знаешь…

— Чего знаю? — не понял Ит.

— Я не говорил, но я… принял Оливию за Берту. Ну, поначалу. Сейчас понимаю, что она не Берта, а сперва… — Скрипач не договорил. — Ты ведь тоже?

Ит кивнул. Лег, натянул повыше одеяло.

— Мне стало легче, когда я понял, что Оливия — это не она, — Ит говорил едва слышно. — А потом я подумал, что Берег бесконечен, и что она… тоже может быть здесь. И… рыжий, довольно, не хочу больше говорить об этом. Всё. Спокойной ночи.

— Доброй дороги, — вздохнул Скрипач.

* * *

Утром они едва не проспали — но проспать им не дал Таенн, который стал их звать через Плюшевого, и просить еще чаю, и «пожалуйста, дайте хоть чего-то поесть, изверги». В результате изверги всё-таки встали почти вовремя, оделили страдальца новой порцией лекарств, чаем, и половинкой чашки бульона, а потом, перехватив на ходу по бутерброду, подхватили рюкзаки, и чуть ли не бегом отправились в гору, за боезапасом. Разминка получилась так себе, потому что ночью, видимо, прошел дождь, и если дорога вверх оказалась еще ничего, то дорога вниз — превратилась в подобие слалома. Да еще и рюкзаки тяжеленные, ведь они тащили не только свои обоймы, а еще и две обоймы для Оливии. Почему бы не порадовать хорошего человека, и не принести что-то тяжелое вместо неё?

— Обрадуется, — уверенно говорил Скрипач, когда они спускались по узкой тропинке вниз. — Давай сразу на пирс сгоняем, зарядим? А потом домой.