Например кресло у борта, в которое я опустил свой зад, быстро подстроилось под контуры моей фигуры. Да, это вам не жёсткий пластик кресел, что монтируют в десантных ботах.

С другой стороны — это же тоже объяснимо. Об удобствах спецов, которые умножают активы компании есть смысл заботиться — это окупается.

А какой смысл заботиться о комфорте тех, кто, скорее всего, скоро сдохнет?

Эти философские мысли вяло вращались в моей голове, и я уже даже начинал потихоньку проваливаться в дрёму, как в салоне опять раздался бодрый голос моего нового знакомца.

И тут сложилась забавная такая ситуация. Моё кресло стояло у стены, и было ещё одно, справа — потом проход и продолжение ряда ещё из трёх кресел.

По проходу очень неспешно шла поджарая дама средних лет. Лицо тонкое, холёное. Глаза — как у матёрой хищницы.

Ну, а как ещё про этот взгляд сказать, если у меня по спине пробежал табун мурашек, стоило мне только с ней взглядами встретиться. Мне показалось, что я заглянул в глаза акулы.

А второй забег мурашек случился сразу после этого. Знаете, что послужило причиной? Она мне улыбнулась! Подчёркиваю, улыбнулась она не абстрактно кому-то там, а вполне адресно — она улыбнулась именно мне. Вы видели когда-нибудь, как улыбается акула? Вот и я не видел… до этого дня.

Хоть меня и нельзя назвать сильно нервным, но тут я растерялся. Эта дама, скорее всего, была одним из топ-менеджеров станции, или кем-то ещё, рангом повыше.

Такие тётеньки едят простодушных коммандос на завтрак…

Так вот, растерянность моя только усугубилась, когда она, не снимая с лица своей кровожадной улыбки, спросила:

— Молодой человек? — и посмотрела на меня… Подобный взгляд я отмечал у Гвидо, когда он смотрел на котлету, — надеюсь, у вас тут свободно? — и перевела взгляд на то самое свободное кресло, что стояло рядом со мной.

Вы думаете, что это всё? Так вот — вы ошибаетесь.

Сразу следом за ней, можно сказать след в след, шёл мой давешний знакомец. Он по-прежнему приветливо улыбался по всю свою пасть, размахивал руками, и чуть ли не подпрыгивал на месте. Збигнев, или как ещё его там, пытался донести до меня, что он очень, очень хочет занять именно это самое место:

— Нет! Это место занято! — холеная дама, положившая на это место свой глаз, медленно повернулась к источнику звука.

И тут я услышал сдавленный хрип, и лицо господина Ковальски мигом перекосилось. Такое впечатление, что чья-то невидимая, но твёрдая рука сомкнула пальцы на его горле.

Но он был настоящим бойцом, этот Ковальски. Он встряхнулся. Выкатил вперёд грудь и отважно продолжил, обращаясь, однако, ко мне, а не к ней: