В стране, где образованный человек оказывается чужаком среди своего народа, рождается особый тип мыслителя — обречённый на бесплодные поиски, душевное скитальчество и горе от собственного ума. Овсянико-Куликовский прослеживает, как русская интеллигенция XIX века шла от чаадаевского отчаяния — «прошлое пусто, настоящее невыносимо, будущего нет» — к попыткам обрести почву под ногами. Чацкий бежит от фамусовщины, Онегин и Печорин растрачивают силы в скуке, Рудин гибнет на баррикадах, не найдя применения слову.

Каждый — заложник пропасти между европейским умом и русской действительностью, между личным достоинством и общественной тьмой. Автор ищет психологические корни этого «интеллигентского горя» в самом факте появления мыслящего человека в отсталой стране — и спрашивает: возможна ли ликвидация чаадаевщины, или она вновь обострится при каждом новом историческом повороте.