— Да, мам! Я тут! Я… Кхм-кхм… сережку обронила!

— Сережку, значит, — цокает языком. — Обе вон на месте…

— Это… это другая. Бабушкина. Я ее в кармане ношу, на счастье… — лепечу я полную ерунду.

И именно в этот момент теплые, уверенные пальцы Глеба медленно скользят по моей голой щиколотке…

Мои колени слабеют. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, и изо всех сил впиваюсь ногтями в свою ладонь, но это почти не помогает. Тело предательски реагирует на его ласку.

Я стою, улыбаясь маме, а внутри меня все уже горит.

— Маша? Ты в порядке?

— Что? Д-да… конечно…

***

Зачем двух столичных мальчиков, привыкших к роскоши и глянцу, сослали в нашу глушь?

Я чувствую кожей, каждой клеточкой своего тела: они что-то скрывают. Между ними есть тайна, в которую меня втянули вслепую. Но как оставаться рассудительной, как искать ответы, когда оба смотрят на меня так, словно я — их самое сладкое, запретное лакомство, и они готовы сожрать меня вместе с этой спелой клубникой?