Эмилия прижалась спиной к холодной стене строящегося дома, а Стас тянулся к её трусикам, хрипло напоминая про два года ожидания. Она вырвалась, врезала коленом ему в пах и метнулась к двери, зажимая в зубах снятое бельё. Двор промелькнул мимо, тачка с водителем, забор — и в прыжке она врезалась в чужое тело, увлекая его в крапиву. Парень в рваных шортах оказался лицом к листьям, а она — в волчьей шкуре, с ушами, прижатыми к голове, и глазами цвета ледяной воды.

Эмилия выросла в доме, где молчание тяжелее криков, а одобрение доставалось только брату. Она красила пряди в семь цветов, чтобы мать наконец заметила, — та поморщилась. Она тащила домой пятёрки и грамоты — их клали в ящик стола. В восемнадцать лет, в ночь рождения, она узнала, что мать — чужая женщина, отец — чужой мужчина, а в её жилах кровь бродяжки из роддома на окраине. Волчица внутри просыпалась от обиды и от холода в груди, и Эмилия не понимала: это проклятие или единственное, что по-настоящему её принадлежит....