Максим сломал ногу, когда Мирослав швырнул его в круг из огня и медных чаш. Двенадцать нитей впились ему в щиколотку, и боль ушла лишь тогда, когда вокруг тела выросла невидимая оболочка. Мирослав открыл ему путь в дом Прасковьи, где чародей должен был найти книгу — и где дверь оказалась незапертой, а подвал оказался бункером, а бункер оказался ловушкой из шепчущих теней. Книга приклеилась к ладони, голоса требовали крови, и он резал себя, не помня, как, пока не очнулся в пустоте с раскрытым томом в руках и чужими словами на языке, который никогда не учил.

До этого он жил по правилам системы, цифры мерцали перед глазами, подсказывая уровень и навыки. Теперь сила лилась изнутри, без строчек и подсказок, и это пьянящее спокойствие в груди пугало больше, чем тени в подвале. Максим привык полагаться на инструмент, считать очки, планировать шаги. Свобода от цифр обернулась ответственностью за каждый жест — система хотя бы не давала сойти с ума от собственной мощи. Агафья, ведунья, что ходит за спиной Мирослава и остаётся для чужих невидимой, предупредила его ещё в круге: сила без узды превращает всадника в коня....