Цирцея родилась в подземном дворце отца-титана, среди золотых сводов и обсидиановых стен, которые вспыхивали лишь когда он проходил мимо. Она была нимфой, одной из бесчисленных дочерей бессмертных, с голосом, который собственная мать считала надтреснутым, и глазами, которые сёстры называли жёлтыми. В семье, где красота служила валютой, а отцовское благословение определяло будущее, Цирцея занимала место у самого края — слишком странная, чтобы быть желанной, слишком тихая, чтобы быть замеченной. Она сидела у ног Гелиоса, пока он играл в шашки сам с собой, и впитывала свет, который он излучал, не умея излучать свой собственный. Первый раз, когда она попыталась зажечь полено взглядом, как делал отец, у неё ничего не вышло. Всю ночь она не сводила глаз с дров, а утром поняла: в этом мире есть сила, которую она не унаследовала.

Но в тишине пустых залов, куда отец не заглядывал и мать не заглядывала, росло иное — любопытство к тому, что происходит за стенами дворца. Цирцея увидела, как карают Прометея за то, что он подарил огонь смертным. Она принесла ему нектар, когда все остальные отвернулись, и услышала от него слова о смертных, о их конечности, о том, как они умирают и превращаются в холодный дым. Позже она встретила рыбака Главка, чьи руки были в шрамах от чешуи, а голос — приятен, как летний ветерок. Он приносил ей хлеб, которого она не пробовала, и рассказывал о семье, которая умрёт с голоду, если ему не уплатят за улов. Цирцея впервые почувствовала тепло, не исходившее от отцовского пламени, и впервые захотела обладать силой, которой не имела....