Однако эта боль никуда не уходила. Напротив, она гуляла по его одеревеневшему телу волнами. Сжигая, но не убивая. Вгрызаясь острыми зубами в мозг, но почему-то оставляя в сознании.

И это было невозможно терпеть.

Казалось, боль была всюду, и от нее не было спасения. Горела кожа. Горели руки. Горели и пылали жаркими углями два оплавленных провала на том месте, где когда-то были глаза.

Альнбар ослеп, оглох и полностью потерялся в этой боли, чуть не забыв, кто он и для чего сюда явился. Он хотел закричать. Хотел умереть. Хотел хотя бы на миг избавиться от этой ослепляющей, вездесущей, воистину мучительной боли.

Но старый тан велел:

— Терпи!

И Альнбар послушно замер, тяжело дыша и не зная, как сможет это пережить. А потом услышал над собой прерывистой вздох. Неожиданно понял, что боль — она терзает не только его, но их обоих. А затем с трудом приподнял неимоверно тяжелую, похожую на раскаленную болванку голову и поразился, увидев мгновенно постаревшее, стремительно бледнеющее, но по-прежнему решительное лицо отца, из которого жизнь уходила прямо на глазах.

При этом в голове молодого тана вдруг всколыхнулись странные мысли и воспоминания. Он словно наяву увидел то, чего никогда раньше не знал и не делал. То, чего не мог ни видеть, ни слышать, и о чем до сегодняшнего дня и близко не догадывался. Просто потому, что вместе с болью в его голову полился полноводный, бурлящий, воистину смертоносный поток памяти не только отца или деда, а многих поколений живших до него танов. И все самое важное, что у них было… все самые ценные знания, что у них имелись… сейчас стремительными волнами накатывали на корчащегося от боли мужчину, грозя вот-вот погрести его под собой.

Внезапная догадка, словно вспышка, осенила охваченный огнем разум нового главы рода Расхэ.

Ритуал передачи…

Сила рода, сосредоточенная в руках одного-единственного человека…

Выходит, вот почему таны рода Расхэ всегда были так сильны. Вот почему они так много знали. И вот почему вскоре после коронации нового тана всегда… во все века… так скоропостижно умирал старый.

Знания — это власть. И эту истину Расхэ усвоили уже очень давно. Поэтому в то время, как другие таны передавали преемникам лишь малую часть своих умений, Расхэ умудрялись передавать их целиком. Из поколения в поколение они дарили потомкам все самое важное, ценное, тем самым сберегая свое семейное наследие, не позволяя развеяться в пустоте ни крупице этих бесценных знаний. И в полной мере обеспечивали преемственность и власти, и жизни, и знаний в роду, тем самым усиливая его и поднимая на недосягаемую для большинства высоту.