Понятно, что на этом дело не закончилось, и мне пришлось рассказывать о том, как и когда я вступил в род. Какие отношения у меня успели сложиться с мертвыми родственниками. Насколько я готов вкладываться в реабилитацию и развитие рода, если удастся доказать, что на самом деле обвинения по нему были ложными…

Одним словом, Хатхэ интересовало все.

И я рассказал им все. Почти. Кроме самых скользких моментов.

В частности, о том, что наша первая встреча с Альнбаром Расхэ случилась на Мадиаре, мне пришлось умолчать, сославшись на магическую клятву. Но мастеру Даэ и лэну Таю я все-таки намек сделал, они оба знали про эту часть моей истории, поэтому тут я ничего не потерял. Когда будет время, белые пятна в своем рассказе персонально для них я закрою, ну а остальным они просто не позволили донимать меня ненужными вопросами, поэтому я смог сосредоточиться только на самом обряде, а не на причинах, по которым его пришлось проводить.

О самом тане Альнбаре в общем-то тоже скрывать ничего было не нужно.

Наше общение с ним было достаточно долгим, сложным, в нем, особенно поначалу, отчаянно не хватало доверия. Но психологическую подоплеку этого явления я смог расписать убедительно, поэтому тут ко мне никто не цеплялся.

А вот о Ноксе, как и в случае с мастером Майэ, я пока говорить не стал. Рано. Пусть пока эта часть моей жизни останется покрыта мраком. Но обо всем остальном, включая недавнюю встречу с Алоизой Норасхэ, я честно сообщил. И ответил на все возникшие у присутствующих вопросы.

Ее показания… само собой, укороченную версию… я тоже приготовил и еще на днях сделал дополнительную копию, чтобы желающие могли с ней ознакомиться. Данные по допросу Дино пока придержал, но для начала хватит и этого. А там уже будем решать, до какой степени подпускать Хатхэ к этим сведениям.

К тому же прослушивание аудиозаписи… видеофайл я умышленно делать не стал… а также уточняющие вопросы по поводу рассказа Алоизы заняли магов очень надолго. Зато к тому времени, как за окном начало смеркаться и этот долгий и утомительный день подошел к концу, они имели достаточно информации и по мне, и по моему прошлому, и по Расхэ, чтобы сделать какие-то выводы.

— Сколько из этого знает Ноэм? — неожиданно поинтересовался лэн Дориэн, когда в разговоре возникла неловкая пауза.

Я спокойно на него посмотрел.

— Он знает все.

— И давно? — испытующе глянул на меня из-под седых бровей учитель.

— Разговор по душам у нас случился после Черного озера, — не стал отрицать я. — Я тогда сообщил ему, кем являюсь. Показал, что именно умею делать с найниитом. Но он и раньше подозревал, что я — Расхэ, а не Гурто. И все равно рискнул взять меня на воспитание. Да и потом не отказался.