Вот наказывают плетьми двух простолюдинов. Кому из них лучше – тому, кто только лег на козлы, или тому, кому осталось претерпеть всего пару последних ударов? Вопрос философский, если доверить его уму, и совсем несложный, если решать его будет поротый зад.
Что в ней хорошего, в юности? Да, состарившись, мы завидуем молодым, но это ведь не счастье молодости. Это лишь одна из бед старости. А когда мы юны, мы редко бываем счастливы. Скорее наоборот – для многих нет времени страшнее.
Надевая разные маски, я постиг, что состав крови в разные годы различен. Юноши весьма страдают от сомнений, неуверенности в себе и неспособности контролировать свои чувства. Любой прыщ на носу повергает девушек в такие муки, которых не описать. Молодые красавчики подвержены этой болезни в той же мере. Я испытывал подобное, когда надевал маски Ромуальдо и Юлии.
Быть женщиной мне не нравилось. Во-первых, в женской маске я заметно глупел. Во-вторых, однажды я надел маску Юлии, чтобы развлечься с симпатичным трубочистом, а у нее начались месячные, и это наполнило меня таким отвращением к женскому естеству, что больше к ее личине я не прикасался.
Бессмертие?
Звучит заманчиво. Но не самое ли это страшное проклятие из всех? Мой наставниксарацин любил повторять, что нет ни одного существа, способного пережить ночь. С утра мы уже другие, а за несколько лет успеваем измениться до неузнаваемости…
Каждое утро все, чем мы были прежде, превращается в тонкую ниточку памяти. И любой император, любой папа, любой грозный владыка, если разобраться, есть просто вытаращенный на мир глаз, подвешенный на этой ниточке… Что же тогда бессмертие, как не долгая память о содеянном? Может, праведнику она и в радость, а людям нашего склада такого лучше избегать.
С телесной точки зрения бессмертие казалось вполне достижимым через своевременную смену масок – но излечить этим лекарством томление своего духа я не мог.
Обязанности веронского властителя и связанный с их отправлением ежедневный разврат делали меня мрачным и пустым. Я отдыхал душой только в Приюте Согрешивших и Кающихся, обучая молодежь алхимии.
Юношество – это как бы мы сами, еще не погрузившиеся в смерть. Конечно, все существа, имеющие тело, бредут в ее хладные воды – но одни стоят в них по щиколотку, другие по колено, третьи по горло. И когда стоишь в смерти по щиколотку, часто кажется, что и впрямь ходишь по воде.
Любой властитель, однако, знает – стоящие в смерти по щиколотку часто умирают раньше тех, кто вроде бы ушел в нее по плечи… Подобное примиряет с человеческим уделом, поэтому пожилые князья любят посылать в бой юных героев.