«Они ждали, пока я сделаю за них грязную работу».

«Это не умаляет их веры».

«Эскал даже не видел гримуара».

«Он верил в него, потому открыл принесенную тобой книгу. Вы все создали меня вместе».

«Почему ты выбрал меня?»

«Я еще никого не выбрал. Это впереди».

«Ты выберешь меня?»

«Возможно. Все-таки своя кровиночка…»

После этого ответа я услышал – вернее, ощутил – какое-то уханье. Он смеется, понял я. Он умеет шутить.

«Я умею все, глупый. А если чего-то не умею, то быстро учусь. Потому меня и зовут Великим Исполнителем».

Думать и говорить – это при общении с гомункулом было одно и то же.

«Теперь ты в моей власти?» – спросил я.

«Это ты в моей», – ответил гомункул и опять заухал.

«Но ты исполнишь мое желание?»

«Да».

«Почему тогда ты говоришь, что я в твоей власти?»

«Именно поэтому».

Возможно, он прав, подумал я. Попавший под власть желаний зависит от силы, способной их исполнить. Вполне осмысленный аргумент…

«Попасть под властьсвоих желаний – огромная привилегия, – отозвался гомункул. – Большинство живет и умирает под властью чужих. И даже этого не знает…»

Тут, конечно, он был прав.

«Погаси лампы, – продолжал гомункул. – Мне надо отдохнуть, и тебе тоже. Обдумай как следует, чего ты хочешь попросить. Я буду появляться перед тобой во сне».

«Когда ты исполнишь мое желание?»

«Я призову тебя, как только придет срок»

Я знал, что Исполнитель сказал правду. Даже если Мойра подделывала записи в гримуаре, это ничего не меняло. По сути, со мной всегда говорил он.

***

Исполнитель счел, что мне надо отдохнуть. Я, естественно, понял это по-своему и ушел в пьяные бесчинства, пытаясь забыться. Но получалось плохо.

Во время запоя я беззастенчивым образом пользовался маской Ромуальдо, совратив нескольких девок во Флоренции, где его не знали в лицо. В Вероне такого делать не стоило. В нашем городе живут религиозные люди, и с таинством воскресения лучше не шутить.

Заодно выяснилась – вернее, подтвердилась – любопытная особенность личин Эскала.

Вместе с домом герцога я унаследовал его падучую. Припадки случались со мной, когда я носил его маску. Они были частыми, поскольку я проводил в ней почти все время (за исключением визитов в Приют Согрешивших и Кающихся, где я учил в своем настоящем облике). Если я надевал вторую маску поверх личины Эскала, припадок случался все равно.

Но мне было не до конца понятно, страдаю ли я теперь падучей на самом деле, или это просто воздействие маски. Болезнь эта не имеет особых симптомов и проявляет себя лишь во время припадка.

Маска Ромуальдо помогла это выяснить. Она тоже была связана с недугом – обычным для молодого повесыфранцузским насморком (французские ублюдки почему-то называют его «итальянским»). Он появлялся у меня (вернее, у Ромуальдо) всякий раз, когда я принимал его обличье, и проходил без следа, как только я снимал маску.