Поймав мой взгляд, он улыбнулся и спросил: – Любопытно? Я кивнул. – Очень? Я кивнул еще раз. – Тогда, друг мой, откупорим еще кларета, и я расскажу, как выбрал свободу. Лишь бы слова мои не пропали даром… Сказано – сделано. Мы открыли вторую бутылку «Grand Cru», пригубили пурпурный нектар, и Деньков начал свой рассказ. – Сам я великий грешник, и более всего согрешал не алчностью даже, а гордыней. Ладно бы с блудницами неистовствовал – но я и сирых совращал… Большие деньги сулил – но не помочь хотел по-человечески, а чтобы соблазнились сироты, выставили себя клоунами на позорище, и перед мошной моей публично унизились… Глубокая морщина пересекла лоб Денькова – видимо, воспоминание было ему невыносимо. Я не стал расспрашивать. – Сказано, – продолжал Деньков, – нельзя не прийти соблазну, но горе тому, через кого он приходит. Долго я ликовал, да небо меня покарало. Сперва захворал. Чуть не помер. А потом и денег лишился. Сам все знаешь… Я кивнул. – Только не понял я тогда господнего вразумления, – продолжал Деньков, – а, наоборот, уязвился душой и ожесточился сердцем. И захотелось мне уязвить Бога в ответ – уйти, но не к свету невечернему, а, наоборот, в сумрак вечный. Даже не уйти, а уехать… – Это как? – спросил я. – Вспомнилась мне одна книга из нулевых. Про волшебную лису, удравшую из нашего мира на велосипеде. Боря Березовский, помню, часто ее цитировал… Столько лет прошло, а тут чего-то всплыла. Я сам по жизни велосипедист, потому идея мне понравилась. Как вышел из запоя, так эту установку и собрал… Можно сказать, в виде мрачной хохмы. Деньков указал на велораму в обрамлении двух икон. – Выглядела она сперва иначе, – продолжал он. – Иконы перед рулем не было. Только за спиной, и две свечи рядом. – Почему сзади? – Потому что жгла обида на Господа. Думал так – раз ты от меня отвернулся, я тоже от тебя отвернусь и на этой самой велораме навсегда от тебя уеду… – А почему именно на тренажере? У тебя же велосипедов много. – Господь везде и всюду, – Деньков широко обвел рукой пространство. – По дороге от него не укатишь. Это я даже в омрачении своем понимал. Отпасть от него можно лишь в духе, поэтому неважно, едешь ты по шоссе или крутишь педали на месте. И вот, значит, сел я на раму спиной к иконе, зажег перед ней свечи, чтобы Господь меня видел, да и поехал от него к чертовой матери… – Ты себе так цель поставил? – Нет, – ответил Деньков. – Это я сейчас понимаю. А тогда не видел, куда еду – знал только, от кого уезжаю. Думал так: кинул ты меня, Господи, как лоха