— Дык я и вижу, что советы тебе пригодятся. Вожжи неправильно держишь.

— Держу как надо.

— Если как надо, чего пристяжная в сторону косит?

Моренченко повернул к нему голову.

— Бирюков, ты у нас нынче жених гольдский или ямщик? Садись назад.

Семен перебрался на сено.

— Гляди не угробь нас. Я твою манеру править еще в дороге от Хабаровки приметил. Рывками дергаешь, лошадь пугаешь.

— Сейчас тебя дерну, Рыжий, за усы.

— Давайте хоть из станицы выедем, потом грызитесь, — вмешался я.

Сашка цыкнул, лошади дружно тронули розвальни, и мы покатили к Козловскому тракту.

Поначалу дорога шла спокойно, лишь снег под полозьями скрипел. На подъемах мы с Семеном слезали и шли рядом, чтобы лошадям было полегче.

— Вот теперь сносно, — заметил Рыжий.

— Бирюков, я тебе сейчас вожжи в одно укромное место засуну.

— Чего сразу сердиться? Добрый совет даю.

— На обратном пути сам править будешь.

— С удовольствием. Хоть увидишь, как надо.

После драки из-за Нюрки оба держались друг с другом настороже. Пока отделывались подначками, но я посматривал, чтобы снова не сцепились.

Тракт тянулся между сопками. Снега лежало пока немного, колея еще угадывалась.

Ближе к полудню дорога сузилась. Справа поднимался крутой склон, слева начинался глубокий заснеженный овраг. Двум саням здесь было никак не разойтись, и, как назло, впереди послышался топот копыт.

Из-за поворота показались трое казаков верхом. Шли один за другим, винтовки висели на ремнях, воротники подняты. Увидев нас, передний вскинул руку.

— С дороги! Сани в сторону, живо!

Моренченко натянул вожжи. Лошади остановились.

— Куда же в сторону? — крикнул он. — Справа пригорок, слева овраг!

— Освободи тракт! — повторил казак, подъезжая ближе. — Встречный обоз идет.

Место для встречи и правда было скверное. До небольшой площадки у поваленной лиственницы оставалось шагов тридцать, но добраться туда можно было только пятясь по узкой колее.

— Обождите малость, — сказал Моренченко. — Дайте спокойно отвести сани.

— Приказано очистить тракт.

— Ты ослеп, служивый? — вспыхнул Рыжий. — Куда мы их денем, неужто под ваши полозья?

Второй конвойный положил ладонь на приклад.

— Тихо, братцы, — сказал я, шагнув вперед. — Чего зазря зубоскалить? Вон площадка у лиственницы. Придержите свой обоз на минуту, мы отведем сани и дорогу освободим.

Передний посмотрел на меня, потом на склон и коротко кивнул.

— Разворачивайтесь. Только быстро, сейчас уж из-за поворота выедут.

Мы взялись за дело. Моренченко осторожно осадил лошадей. Я перехватил пристяжную под уздцы. Семен уперся здоровым плечом в задок розвальней, не давая полозу соскользнуть в овраг. Сани медленно попятились к площадке.