Возле восстановленной кузницы нас уже ждал Архип Федорович. На снегу перед дверью лежали подковы с острыми шипами. Кузнец напомнил то, что, по сути, и так все знали:

— Дозорным перед каждым выходом подковы проверять. Запасные подковы, гвозди и шипы возить с собой. На лед в метель без них даже не суйтесь.

Когда вернулись к правлению, на площади появился всадник. Он спешился, передал повод дежурному и поднялся на крыльцо.

— Из Козловской, — расслышал я. — Письмо от доктора Балохина, насчет Иллариона Морозова.

Услышав фамилию Ильки, я следом прошел в правление и уселся на лавку у кабинета атамана. Минут через пять Овсянников вызвал к себе.

— Морозова можно забирать. Балохин советует отвезти его в гасян, к родне.

— Дозвольте выехать завтра поутру, Глеб Маркелович.

— Дозволяю, Андрей. Пойдешь с Моренченко и…

— Разрешите еще Семена Бирюкова взять?

— Так он же калечный вроде? — приподнял бровь атаман.

— Ушиб у него. Верхом нельзя, а в санях доедет. Да и как пластун по дороге лишним не будет.

— Добре, на конюшне возьмите розвальни и лошадей.

Атаман повернулся к Парамону:

— Оформи маршрут до Козловской и дальше к гасяну. Срок два дня.

Готовились основательно. На дно розвальней уложили толстый слой сена, по бортам привязали тулупы и запасные попоны. Пелагея Александровна собрала харч. Юдинцев выдал чистую корпию, бинты и склянку карболового раствора.

С Рыжим Юдинцев перед отъездом поговорил отдельно. Ребро, по словам фельдшера, заживало, но верхом Семену по-прежнему было нельзя. Тяжести не таскать, шашкой не махать, без нужды не стрелять. В санях ехать дозволил, велев беречь бок и не геройствовать.

Гостинцы для гасяна тоже нашлись: мука, кирпичный чай, соль, немного сахара и табака для Пассы.

Перед выездом я заглянул к Саше. Она вышла во двор, оглядела меня и первым делом застегнула верхний ремешок полушубка.

— Ветер за ворот задувать станет.

— Я не малое дитя, сам бы справился.

Саша сунула мне запасные шерстяные рукавицы.

— Малое дитя хотя бы слушает, когда ему говорят.

— Куда еще одни-то, Саша? У меня рукавицы имеются.

— Те промокнут, а сухие, как найдешь.

Спорить я не стал и спрятал рукавицы за пазуху.

— Вернемся послезавтра, если погода позволит.

— Ангела-хранителя вам в дорогу.

У правления уже ждали Рыжий с Моренченко. Семен явился в новом полушубке и подаренной Сайной выдровой папахе. На плече висел «Винчестер». Моренченко устроился на облучке в шинели, берданку положил за спиной.

В розвальни запрягли пару невысоких мохнатых забайкальских лошадок.

— Сема, давай назад, — сказал Моренченко. — Не маячь под рукой. Здесь править надо, а не советы раздавать.