В кабинет вошли Эпов, окружной писарь и два конвойных. Овсянников занял место у стола. Там же находились крестный, Огородник и я.
— Что произошло? — спросил Глеб Маркелович.
Эпов медленно снял перчатки, достал из внутреннего кармана сложенный телеграфный бланк и положил его рядом с только что подписанным порядком охраны казенных транспортов.
— Сегодня утром в Козловской принято срочное распоряжение войскового начальства из Владивостока.
Овсянников посмотрел на бланк.
— Из штаба наказного атамана?
— Приказ его превосходительства.
Эпов развернул телеграмму.
— 'Окружному атаману Козловского станичного округа есаулу Эпову. По вновь открывшимся обстоятельствам дела о разглашении сведений военного значения предписывается немедленно и лично прибыть в станицу Лончаково с усиленным конвоем.
Станичного атамана Овсянникова Глеба Маркеловича отстранить от должности и взять под стражу по подозрению в сношениях с лицами, действующими в пользу иностранной державы, а также в передаче сведений о пограничных разъездах, телеграфных сообщениях, правительственных транспортах и работах Южно-Уссурийской изыскательской экспедиции.
Задержанного доставить в Козловское окружное правление под усиленным конвоем. Запросов по открытой телеграфной линии до особого распоряжения не производить.
Впредь до окончания дознания исполнение обязанностей атамана станицы Лончаково возложить на вахмистра Кравцова Степана Анисимовича'.
Глава 10 Тунгуские гости
Последние слова, которые зачитал Эпов из полученной телеграммы, утонули в тишине.
Глеб Маркелович протянул руку.
— Дозвольте распоряжение, Петр Петрович.
Окружной атаман передал ему телеграфный бланк.
Овсянников поднес бумагу к лампе и перечитал. Медленно, строка за строкой: сперва фамилию, чин и должность, потом обвинение в передаче сведений о пограничных разъездах, телеграфной связи, приисковых транспортах и работах изыскательской экспедиции.
На запрете делать запросы по открытой телеграфной линии задержался дольше всего. Потом перечитал распоряжение о передаче власти Степану Анисимовичу.
— Это все, Петр Петрович? — спросил он наконец. — К распоряжению приложены основания, протоколы, донесения или хотя бы номер дела?
— Ничего не приложено, — ответил Эпов.
— Мне известно ровно то, что вы сейчас прочли сами. И еще одно, Глеб Маркелович. Ваш писарь Парамон Сидорович задержан в Козловской для дознания. Он исполнял ваши поручения и имел доступ к служебным документам.
— Стало быть, и Парамон к злоумышлениям причастен? — Овсянников отбарабанил пальцами дробь по столешнице.