Колонна Урсати выступила на рассвете следующего дня. В зимней тишине скрипели полозья, лошади фыркали, люди перекликались возле подвод. Казаки проводили изыскателей до выезда.

Брежнев шел рядом с санями и несколько раз оглянулся на Марию с Егоркой.

Когда колонна скрылась, площадь заметно опустела.

Мы вернулись в правление. Овсянников с Огородником еще раз прошли по зимним дорогам. Крестный принес старые журналы с прежними переправами и зимовками, а я переписывал начисто вчерашний порядок.

Огородник ткнул пальцем в участок ниже косы.

— Здесь постоянный пикет держать нельзя. Людей с того берега увидят. Лучше секрет выше поставить, у кедров. Оттуда и дорогу, и реку видно.

— А если обоз сухопутным путем пойдет? — спросил Овсянников.

— Тогда секрет снимается и выходит к старой гати.

Я закончил последнюю страницу и подал ее Глебу Маркеловичу.

Он прочитал, исправил два слова и поставил подпись.

— Завтра с нарочным отправим Эпову на утверждение.

Теперь все было сведено воедино: извещение о выходе транспорта, проверка дороги, запасной путь, пароли, охранение, пломбы и письменная передача обоза между участками.

Овсянников положил сверху благодарственное письмо Урсати.

— Ну что, братцы, вроде все по этому делу.

— Вроде того. Только не торопитесь, Глеб Маркелович, — сказал Огородник. — Зима длинная, сюрпризов еще принесет немало.

— Потому к вам, Денис Иванович, и обращаюсь. Вы здесь каждый овраг знаете.

Овсянников протянул ему руку. Огородник крепко пожал ее в ответ.

Все и вправду складывалось как нельзя лучше.

Первый казенный транспорт прошел без происшествий, за ним ожидались следующие. Изыскания завершились, и Урсати считал, что железной дороге быть. Выселок начал приносить Саше деньги. Гостевой дом был готов. Овсянников и Огородник наконец научились работать вместе, и понимать друг друга.

Именно поэтому случившееся вечером показалось особенно нелепым.

С улицы донесся топот множества копыт и скрип полозьев. Не одиночный разъезд и не почтовая тройка. К станице подходил вооруженный отряд.

По центральной улице двигались казаки из Козловской. Впереди на вороном коне ехал окружной атаман Эпов. За ним следовали старший урядник, окружной писарь и не меньше десятка вооруженных казаков. Замыкали колонну закрытые сани.

Овсянников нахмурился.

— Не ждали мы вас, Петр Петрович.

Эпов спешился. По его лицу было видно: приехал он не с обычной проверкой.

— Пройдемте в кабинет, Глеб Маркелович. Немедленно.

Козловские казаки стали расходиться по периметру. Лончаковские насторожились, но причины пока никто не понимал.