— Перепиши начисто в двух экземплярах. Один останется здесь, второй завтра отправим Эпову.

Домой я пришел затемно. На крыльце встретил Олега.

— Ну что там, Андрей? Золото было?

— И ты туда же?

— Дык вся станица о том говорит.

— Мели, Емеля, твоя неделя. Лучше своими делами, брат, занимайся, а в эти не лезь. Целее будешь.

На следующий день с утра в Лончаково прибыла небольшая зимняя партия изыскателей. Всего четверо: младший техник Петр Сергеевич Стулов, проводник и двое рабочих. После обеда в гостевом доме их отправили на выселок Горючкина.

Саша поехала вместе с ними в сопровождении Богороша и двух казаков. Показала дом, печь, колодец и запертую комнату. Стулов принял имущество по описи.

К полудню Богорош вернулся в правление с актом приема, а Саша домой с полученной арендной платой.

Тем временем со стороны Хабаровского тракта к станице подошла большая колонна.

Впереди верхом шли казаки сопровождения. За ними тянулись подводы с ящиками, свернутыми палатками, полевыми столами и личным имуществом изыскателей. Между санями шагали рабочие, техники и проводники.

Во главе на гнедом коне ехал Александр Иванович Урсати.

Основная Южно-Уссурийская изыскательская партия вернулась из Хабаровки, чтобы забрать людей и оборудование. Наземные работы на нашем участке завершились.

Лончаково снова пришло в движение. Подводы остановились на площади, казаки помогали грузить ящики и инструменты.

Брежнев появился одним из первых. В этот раз он был чисто выбрит и необычно серьезен. Проверял приборы, лично сверял номера на ящиках и ругался, если рабочие укладывали рейки без прокладок.

— Михаил Юрьевич, — окликнул его Овсянников. — Вы сегодня прямо изменились.

— Да вроде все, как всегда, Глеб Маркелович.

Ясно было, недавний загул Брежнева атаман не забыл.

— Не всегда. Бывало и по-другому.

— Прошу считать то лишь недоразумением.

Урсати прошел в правление. Овсянников доложил ему о зимней партии на выселке и передал акт приема.

— Хорошо, — кивнул Александр Иванович. — Эти четверо останутся до ледохода. Основные журналы и карты мы забираем. Зимой начнется сведение материалов и расчет направления.

Он посмотрел на меня.

— Громов, слышал, вы при правлении писарем состоите?

— Временно, Александр Иванович.

— Тогда помогите моим людям оформить опись вывезенного имущества.

И началось, будь она неладна!

Несколько часов кряду мы сводили ведомости, сверяли маршрутные журналы, карты, инструменты и казенное имущество гостевого дома.

Часть вещей Урсати передавал станице: несколько книг для будущей школы, карту Южно-Уссурийского края, чертежные принадлежности и два ящика плотницкого инструмента. Все по акту.