— Тогда до его возвращения Андрей примет обязанности писаря. Его превосходительство Унтербергер лично подписывал приказ?

— Телеграмма принята «по приказанию его превосходительства». Подпись дежурного из штаба войска и исходящий знак имеются. Я обязан исполнить немедля.

Овсянников вернул бланк на стол.

Денис Иванович Огородник стоял у окна, обеими руками опираясь на посох. Услышав ответ Эпова, медленно повернул голову.

— Складно все выходит, — произнес Денис Иванович. — Только порядок по приисковым транспортам завели, пути разложили, пароли назначили, а Глеба Маркеловича обвиняют как раз в разглашении этих сведений.

Окружной писарь замер с пером над бумагой.

— Догадки оставим для дознания, — отрезал Эпов. — Сейчас я исполняю распоряжение войскового начальства.

— Я лишь вслух размышляю, Петр Петрович, — спокойно ответил Огородник. — Оно мне покуда не запрещено.

Степан Анисимович шагнул ближе к столу.

— Погодите. Глеб Маркелович все сведения по транспортам держал в правлении под замком. Пароли знали только старшие конвоев, да и те всякий раз получали новые согласно распорядку. Расписание разъездов по всей станице тоже не вывешивали. Вы кого угодно спросите…

— Степан Анисимович, — негромко остановил его Овсянников.

Крестный повернулся.

— Не вмешивайтесь, раз так решили.

— Так почему решили-то? — переспросил крестный. — Вас берут без единого доказательства, по одной телеграфной депеше, а вы…

— Я сказал: не вмешивайтесь.

Голос Овсянникова оставался спокойным. Крестный отступил на полшага.

Глеб Маркелович посмотрел на Эпова.

— Вы сами верите, что я продавал сведения врагу?

Петр Петрович помолчал.

— Я верю фактам. А фактов у меня пока нет ни за вас, ни против вас. Есть приказ, который я обязан исполнить.

— Добре, тогда исполняйте, — спокойно ответил Овсянников.

— Глеб Маркелович… — Эпов тяжело выдохнул. — Я обязан снять вас с должности станичного атамана и принять под стражу.

Конвойные у двери насторожились.

Старший урядник конвоя шагнул вперед, но Овсянников словно не заметил. Подошел к стене, снял из гнезда атаманскую насеку и положил на стол.

Рядом поставил коробочку со станичной печатью. Потом по одному выложил ключи:

— От правления, от оружейной кладовой, от шкафа с бумагами.

Следом лег маленький ключ от денежного ящика.

Последней легла связка от амбара и холодной.

— Андрей, — обратился Овсянников ко мне. — Записывай все по порядку. Потом сверим.

— Так точно, Глеб Маркелович.

Овсянников расстегнул портупею и снял шашку.

На миг его ладонь задержалась на рукояти.

Только тут его самообладание дрогнуло: пальцы на миг крепче сжали серебряный прибор.