Потом осмотрели печь, посуду, навес и сарай.

Из сарая я принес охапку дров и сложил у печи, Саша постелила на стол чистую холстину.

К полудню пошел снег.

Сначала редкий и сухой, потом повалил гуще. Поднялся ветер, снежные хвосты потянулись вдоль земли, заметая следы саней.

Я вышел во двор, посмотрел на дорогу и вернулся.

— Надо собираться.

Саша выглянула в окно.

— Сейчас?

— Пока след виден.

Мы погасили огонь в печи и закрыли дом. Я запряг лошадь, вывел сани за ворота и прошел с полверсты.

Дорогу уже заносило. На открытом месте ветер бил поперек, снег летел сплошной пеленой. Лошадь шла тяжело, отворачивала морду и несколько раз сбилась с колеи.

До Лончаково оставалось далеко. Если метель усилится, дорогу между сопками можно было потерять.

Я начал разворачивать сани.

— Не пройдем? — спросила Саша.

— Пройти, может, и пройдем. Только рисковать незачем. Лучше останемся до утра. Если снова волки появятся, вдвоем отбиваться будет непросто, да и снега сколько сама погляди.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Вдвоем?

— Вдвоем. Но, если хочешь, попробуем дотянуть до поста.

— Не хочу. Здесь дом мой родной, дрова и припасы. Не стоит рисковать и ехать в метель только потому, что кто-то может что-то сказать.

— Скажут всяко.

— Ну и пускай.

Я снова поставил лошадь под поветку, дал сена и немного овса, накинул попону на спину. Сани загнал во двор и закрыл ворота.

К сумеркам метель разыгралась по-настоящему. Ветер гудел в трубе, снег шуршал по ставням. А в курене уже было тепло, печь держала жар исправно.

Саша сварила кашу из привезенной крупы с грибами из старых запасов еще дедовских, которые нашла в доме.

Мы сели друг напротив друга.

— Вот и подготовили выселок за один день, — сказал я.

— Почти. Весной крышу сарая надо перекрыть, а вокруг колодца землю подсыпать. Еще печь после зимовщиков осмотрим.

— Сделаем. Только запиши, чтобы не забыть.

— Конечно.

После ужина Саша убрала посуду, а я принес еще дров. Большого огня не разводили. Когда несколько поленьев прогорели, заслонку прикрыли.

Снаружи выл ветер.

— Андрей, — тихо сказала она, когда мы снова сели у печи, — ты правда думаешь, что после свадьбы все изменится?

— А как же.

— Служба никуда не денется. Граница тоже на месте останется. Ты опять станешь уходить. Каждый раз, когда тебя нет, я думаю… — она запнулась. — А вдруг кто-нибудь придет и скажет…

Я пересел ближе и взял ее за руку.

— Саша, так уж у нас жизнь устроена. Мои предки так жили, да и твои по батюшкиной линии тоже.

— Это да, — вздохнула она.

— Но куда бы ни ушел, буду возвращаться к тебе.

Мы сидели рядом, слушая метель. Я чувствовал тепло ее плеча и не хотел шевелиться.