— И чтобы хозяин со всякой службы домой возвращался, — добавила Пелагея Александровна.

Саша посмотрела на меня.

— Это самое главное.

После трапезы плотники ушли. Олег унес скамьи соседям. Нюрка посадила Маруську обратно в корзину.

— Может, оставишь? — предложил я. — Дом сторожить станет.

— Еще чего. До свадьбы тут никто не живет. Кто ее кормить будет? После свадьбы котенка дам, — пообещала Нюрка. — У Маруськи весной всяко котята будут.

К вечеру мы закрыли ставни. В печи остался только жар. Завтра ее следовало протопить еще раз, немного сильнее.

Я уже собирался проводить Сашу к бабе Серафиме, когда на улице появился Парамон.

— Андрей, Александра Семеновна, вас Глеб Маркелович зовет. Степан Анисимович уже у него.

В правлении Овсянников сидел за столом вместе с крестным. Перед ними лежала бумага, составленная в двух экземплярах.

— Проходите, — сказал атаман. — Разговор насчет выселка Горючкина.

Саша насторожилась.

— А что с ним?

— Ничего худого. Южно-Уссурийской изыскательской партии нужен зимний пост возле реки. Четыре человека останутся там до весеннего ледохода: младший техник, двое рабочих и проводник. Будут мерить толщину льда, отмечать уровень воды, снимать зимний профиль берега и проверять подходы под будущую дорогу и пристань. Выселок стоит как раз там, где нужно.

Саша посмотрела на крестного.

— Вы уже дали добро?

— Нет, — ответил Степан Анисимович. — Дом твой, тебе и решать. Мы только условия обговорили.

Овсянников придвинул бумагу.

— Изыскательская партия платит аренду до весны и отвечает за пожар и порчу. Дрова люди заготавливают сами. Сараем и навесом пользоваться могут, пасечный инвентарь не трогают. Личные вещи вывезешь.

— Сколько предлагают?

Глеб Маркелович назвал сумму: тридцать пять рублей за срок с декабря по июнь.

Плата за пустовавший зимой выселок была справедливой.

— А если изломают что-нибудь?

— Перед заселением составим опись, — сказал крестный. — После их выезда снова все осмотрим. Что повредят — возместят.

Саша прочитала договор медленно, ведя пальцем по строкам.

— Еще колодец, — сказала она. — Если станут им пользоваться, пусть весной сруб проверят и почистят.

— Записывай, — велел Овсянников.

Когда бумагу переписали начисто, Саша поставила подпись.

— Когда они прибудут?

— Через два дня, если дорогу не переметет. Дом надо подготовить.

— Завтра управимся, — сказал я.

Овсянников посмотрел на меня.

— До вечера отпущу. Только оружие возьми. Волки никуда не делись, да и на чужой след у реки вы вчера вышли.

Утром мы выехали на легких санях. Правил я, Саша сидела сзади среди мешков, корзин и свернутой постели. Везли немного крупы, соли и чая, вдруг придется переночевать. Отдельно лежали топор, пешня и лопата.