раз прибывал на флагманский линкор «Громобой» и долго сидел в каюте Самсонова, пока тот разбивал в порыве ярости о пол только что установленную новую мебель или дорогую вазу эпохи экспансии. Он молча смотрел, как диктатор мечется из угла в угол, то разражаясь проклятьями, то погружаясь в мрачное молчание. — Как такое могло произойти, скажи мне⁈ — брызжа слюной, кричал диктатор. Его лицо побагровело, на висках вздулись вены, глаза метали молнии. Казалось, еще немного — и Самсонов разорвется на части от переполнявших его эмоций. — Ведь мы уже почти победили? Буквально какое-то мгновение оставалось до того, как корабли Птолемея не выдержат и побегут из сектора! Чем я прогневал богиню Фортуну, что она в последний момент отняла у меня такую важную победу⁈ Зубов невольно скривился, глядя на эту жалкую картину. Ему сейчас был противен сам вид Самсонова, раздавленного неудачей, растоптанного врагами. В этом зрелище было что-то постыдное, недостойное настоящего адмирала и правителя. Диктатор должен быть непоколебим, как скала — а не рыдать и стенать, будто базарная баба. — Даже боги не могут изменить численность кораблей в космическом сражении, — философски сказал Демид, которому надоело слушать причитания пьяного старика. Терпение контр-адмирала было на исходе. Ему хотелось встряхнуть Самсонова, залепить пощечину, привести в чувство. Но он понимал — сейчас не время и не место для резких движений. Иван Федорович был слишком опасен в своем раздавленном, озлобленном состоянии. — Мы сделали все, для того, чтобы сократить наше отставание, но нам просто не хватило сил. Это законы военной науки — при примерном равенстве в классе кораблей противоборствующих сторон, побеждает тот, у кого численность кораблей больше. Самсонов, взъерошенный и раскрасневшийся от гнева и выпивки, тяжело навалился на стол, сверля Зубова мутным, но яростным взглядом. Казалось, еще немного — и из его глаз посыплются искры, как от закоротившей электропроводки. Диктатор тяжело дышал, с присвистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Да, но ты забыл упомянуть про моральный дух, — не успокаивался Самсонов, пьяным взором прожигая своего собеседника. — Мои «черноморцы» были в данной характеристике наголову выше экипажей Птолемея Грауса. Ты сам видел, Демид, как эти чванливые князья–адмиралы бежали с первой «линии», поджав хвосты. Разве можно их вообще считать равными нашим космоморякам? Нет, конечно! Иван Федорович в запале хлопнул ладонью по столу, отчего стоящий на краю бокал с недопитым коньяком