тридцать, неожиданно в секторе боя из «тумана войны» появилась во всей своей красе еще одна гвардейская дивизия. Новые ромбовидные силуэты возникли на экране, словно по мановению волшебной палочки, и сердце Илайи ушло в пятки. Откуда⁈ Как⁈ Ведь по всем данным разведки других гвардейских частей в этом районе быть не должно! Но это была реальность, и от нее никуда не деться. Корабли Преображенской дивизии все это время наблюдали за сражением в режиме «тишины», и ее капитаны отдали приказ на атаку в самый решающий момент. Свежие гвардейские крейсера и линкоры всей массой обрушились на ослабленную дивизию Илайи Джонса, разя ее концентрированным огнем в уязвимые места. Прибытие превосходящих сил противника обескуражило коммандеров Илайи Джонса и вселило страх в его экипажи. Еще минуту назад они рвались в бой, упоенные близкой победой — а теперь их охватила растерянность и смятение. «Янки» чувствовали себя загнанными в ловушку, меж двух огней, и инстинкт самосохранения возобладал над дисциплиной. Корабли американцев буквально сразу ослабили нажим на гвардейское «каре» Зубова и заметались, не зная, что предпринять в этой ситуации… Некоторые продолжали по инерции вести огонь по прежним целям, но большинство развернулось в панике, пытаясь отразить новую угрозу. В строю возникли разрывы и бреши, их боевые порядки смешались. То, что минуту назад было организованной армадой, превратилось в беспорядочное месиво из мечущихся кораблей. Илайя пытался собрать и заново воодушевить своих космоморяков, крича и бранясь на них в эфире по локальному каналу связи. Он призывал, угрожал, приказывал — но все было тщетно. В наушниках звучала какофония встревоженных голосов, перекрываемая хрипами помех и треском — но никто не слушал командира. Страх и растерянность оказались сильнее субординации и верности долгу. Паника от понимания, что они в одночасье оказались в ловушке между двух огней, оказалась сильней угроз их командира. Осознание того, что блестящая победа обернулась катастрофическим поражением, окончательно сломило боевой дух. Подразделение вице-адмирала Джонса несколько жалких минут пыталось еще хоть как-то сопротивляться, но потом побежало во все «стороны». Корабли рассыпались кто куда, словно стая испуганных голубей, забыв о строе и управлении. Несчастному Илайе не оставалось ничего другого, как на полной скорости, развернув «Юту», удирать самому, чтобы не быть сожженным плазмой вражеских орудий или, что еще хуже — не попасть в плен. Последний оплот организованного сопротивления