рухнул вместе с флагманом — стоило «Юте» начать разворот, как вся эскадра словно сорвалась с цепи. Теперь уже никакая сила в Галактике не могла остановить это паническое бегство. С губ Джонса сорвалось хриплое проклятие. Он метнул на экраны последний взгляд, полный отчаяния и бессильной ярости. — Мне надоело постоянно видеть корму твоего линкора, трус! — связался с американцем Демид Александрович. Его лицо заполнило весь экран интеркома на мостике «Юты». В глазах русского адмирала полыхала ненависть, смешанная с презрением. Казалось, еще немного — и он прожжет Джонса взглядом насквозь. — Сколько еще раз за свою недолгую жизнь ты продемонстрируешь мне огни своих двигателей? Илайя стиснул зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не ответить оскорблением на оскорбление. Зубов лично на «Москве» и с ним еще несколько быстроходных гвардейских крейсеров «Семеновской» дивизии погнались вслед за «Ютой». Все находившиеся в этот момент рядом с флагманом Илайи корабли его эскадры были либо уничтожены, либо из-за опасения перед контратакой гвардейцев просто разлетелись в разных направлениях, спасая собственные жизни и уходя с траектории движения «Москвы»… Джонс остался один против превосходящих сил противника, без малейшей надежды на спасение… Таким образом, линкор «Юта» после получасовой гонки остался один на один со своими преследователями. Скорость позволяла флагману Джонса достаточно долго уходить от погони, но Демид, уже почуяв запах крови, не собирался отпускать свою жертву. Как голодный волк, преследующий раненого оленя, он неотступно шел по пятам, выжидая момент для решающего прыжка. Оставив «преображенцев» и «семеновцев» добивать остатки дивизии противника, Зубов продолжал охоту за Илайей. Демид Александрович приказал своим канонирам по возможности аккуратно вывести одно либо два сопла двигателей «Юты», потому как понимал, что может и сутки напролет безрезультатно гнаться за своим противником, скоростные характеристики которого позволяли Джонсу бесконечно долго петлять в пространстве. Это был умный ход — лишить добычу маневренности, заставить ее замедлиться. Но для этого требовалась ювелирная точность — повредить двигатели ровно настолько, чтобы «Юта» потеряла в скорости, но не взорвалась. Артиллеристы «Москвы» через какое-то время, ушедшее на «пристрелку», выполнили приказ своего адмирала, выведя из строя две из шести силовых установок «Юты»… Мало-помалу расстояние между преследователями и их жертвой начало сокращаться. Поврежденные двигатели «Юты» уже не могли поддерживать